Книга Наследник графа Нортона, страница 43 – Валерия Аристова

— Ооо, — сэр Мартин ухмыльнулся, — она любит вас. Так что не переживайте. Это я не сумел из неё выбить.

Утром карета увозила его в Лондон. Рядом сидела, крутаясь в тёплый плащ, хрупкая маленькая девушка с огромными испуганными глазами. В руках она держала страшную тряпичную куклу, тоже завернутую в меховую накидку.

— Если бы вы не забрали меня, он бы меня убил, — сказала она, оборачиваясь на замок, исчезающий в утреннем тумане, — потому что его ужасно раздражало, что я так сильно люблю вас.

Александр прижал её к себе.

Ему было безумно стыдно. Он не слушал ребенка, над которым издевались, пытаясь выбить из него самые светлые, самые лучшие чувства. Он не хотел думать о том, что делает, как живёт его подопечная. Он вбил себе в глову, что Джейн хорошо у дяди. И даже противная леди Кортни имела больше чутья, чем он сам, ответственный за Джейн. Все, что с ней случилось, было его рук делом. Он винил себя за каждую её слезу. Ведь ещё два года назад она умоляла забрать её. Он не послушал. Он не верил ей, он не хотел разбираться в том, что происходит. И теперь рядом с ним сидела девочка шестнацдати лет, которая баюкала куклу, завернутую в меха.

Он сам в этом виноват. Только он и никто больше.

— Мы поженимся, как только тебе исполнится восемнадцать, — сказалон, сжимая её руку.

Да, именно так. Потому что сейчас она занята куклами.

— Я буду ждать, — тихо ответила она, и лицо её вдруг преобразилось.

Джейн стала настолько прекрасна, что Александр смотрел на нее, как на ангела, спустившегося к нему с небес. Он не смел коснуться её губ, но мечтал о том дне, когда она окажется его женой. Тихая, искренняя, невесомая, прекрасная. Её глаза смотрели на него, как на мессию.

— Я очень вас люблю, — сказала она, — у меня нет никого, кроме вас.

И эхо этих слов он слышал до сих пор. По сей день. В любых испытаниях. Даже тогда, когда она кричала, что хочет его убить. Он сжимал кулаки и вспоминал этот её взгляд. И её искалеченную душу, в сломе которой был виноват только он сам.

— Я люблю тебя любой, — повторял он, сжимая её в объятьях.

И на самом деле любил.

Как того ребенка. Ту девочку. Которой она осталась навсегда.

Убить Мелани стало какой-то навязчивой идеей, которую вынашивала Джейн изо дня в день. Она то была тиха и спокойна, будто наконец-то приянала то, что её соперница станет её же наследницей. Но свадьба сэра Ричарда и миссис Мейберри приближалась, и в глазах Джейн загорались нехорошие искры. Александр старался не отпускать её от себя ни на шаг, скрывая это заботой о ней.

— О, не переживай, дорогой, я не упаду в обморок, если выйду одна из дома, — говорила Джейн, — я только погуляю с Адамом в Гайд-парке. Ты же знаешь, столько женщин выходят туда с детьми. И Адаму было бы хорошо, если бы он поиграл с кем-то, кроме детей слуг.

Адам был общительным ребенком, всегда в хорошем настроении, смешливым. Джейн в нем души не чаяла. Она могла возиться с малышом целыми днями, а если он болел, впадала в истерическое настроение и сидела у его кровати. Иногда Александр находил её спящей в постели малыша, обнимавшую его, с блаженным выражением на красивом лице.

Малыш Адам не был ей сыном, но Джейн была ему матерью. Александр помнил её восторг, когда он принёс ей младенца, завернутого в кружевное одеяло. Джейн схватила его и с тех пор не отпускала, будто ей дали новую живую куклу, и в эту куклу можно было играть каждый день. Наверное Адаму повезло, ведь такой материнской любви редко удостаивались дети знатных дам. Чаще дамы отдавали детей нянькам, и приходили только поцеловать малыша на ночь. Джейн же возилась с ним постоянно, позволяя наням только кормить его и переодевать. Она не выходила из детской, приходя в восторг от любого достижения Адама, будто сделав первый шаг он стал академиком или завоевал Францию.