Книга Наследник графа Нортона, страница 44 – Валерия Аристова

— Мне будет одиноко, если вы оба уйдете, — говорил Александр, надеясь, что Джейн не придумает какой-то хитрый план в своём духе и не причинит Мелани или кому-то ещё вред, — позволь выйти вместе с вами.

Джейн ничего не оставалось, как смириться. Он был настойчив. Но постепенно она успокаивалась, даже видя, как леди Кортни бегает по магазинам, чтобы украсить свой дом к свадьбе сына. Сама леди Кортни собиралась переехать в небольшой домик неподалеку, ведь теперь их особняк станет пристанищем новой леди Кортни, леди Мелани.

Мелани окончательно переехала в Лондон за месяц до свадьбы, которую собирались сыграть сразу послеРождества. Александр видел её на приемах, которые устраивали в честь такого события их родственники и друзья, но ни разу не сказал ей ни слова больше, чем требовалось. Любое его внимание к миссис Мейберри было бы расценено Джейн, как признаки влюбленности. Джейн следила за ним, за каждым его движением, каждым взглядом, и иногда ему казалось, что даже мысли его в опасности.

— Она родит наследника Ричарду, — твердила Джейн, как заведенная, — и что будет с Адамом?

Александр старался её утешить.

— Ничего. Кортни достаточно богаты, чтобы не преследовать нас.

— Ты не знаешь женщин, — Джейн хихикала, — женщинам всегда надо больше, чем они могут иметь!

С каждым днем Александр чувствовал, что жизнь его, и так не слишком радостная, постепенно скатывается куда-то в ад. В груди поселился страх. Он боялся за Мелани, которой, он считал, грозила опасность, он боялся за Джейн, в ужасе от того, что она и правда может что-то сделать такое, что не позволит им больше скрывать её состояние. Джейн умела вести себя в обществе достаточно прилично, так, что он мог сглаживать все её промахи. Знакомые и родня давно привыкли к её странностям, а подруг у неё не было. Она не нуждалась в ни в ком, кроме него. Но в нем нуждалась постоянно, бесконечно, и Александр чувствовал себя в ловушке.

Когда они только поженились, он был уверен, что её странности возникли от страха перед дядюшкой, и при хорошем обращении они пройдут. Он был ласков с ней, выполнял все её желания, которых постепенно становилось все больше. Джейн будто прощупывала почву, ища грань, где вынуждена будет остановиться. Но Александр все отступал, боясь обидеть её хоть чем-то, и постепенно желания её переросли в капризы. Джейн стала настойчива, она не просила, а требовала, и если она что-то вбивала себе в голову, то проще было это сделать, чем объяснить, почему он не может ничем ей помочь.

Посоветовавшись с доктором, который осмотрел Джейн и долго беседовал с ней, Александр предпринял путешествие в Париж, надеясь, что разум её под большим количеством впечатлений перейдёт ту черту, где девочка становится женщиной. Джейн пришла в восторг от путешествия, но осталась все той же. Она забыла про кукол, но не перестала быть ребёнком.

— Возможно, горе по матери и сестре и стресс от того, что её никто не любит, а наоборот,она никому не нужна, стал для привыкшей к любви леди Джейн слишком силен, и разум её перестал развиваться, — сказал доктор, когда они вернулись в Лондон, — она осталась там, где её любят.

Александр был в отчаянии, но винить ему было некого. Когда Джейн нуждалась в заботе, он бросил её на дядюшку, ненавидевшего её по каким-то только ему известным причинам. Сэр Мартин не готов был любить, зато готов был издеваться над беззащиным ребенком, ввереным ему на воспитание.