Книга Ключи от кадиллака, страница 19 – Валерия Аристова

— Мы поедем в Париж, — Ральф лежал в постели, обнимая Мейбл, и впитывая счастье, исходящее от нее, каждой клеточной обнаженной кожи.

— Дядюшка расстроится, — сказала она.

Ральф незаметно для Мейбл скривил губы.

— Ты обещала показать мне Версаль и Фонтебло. Отсюда далеко добираться.

— Чуть больше часа по шоссе, — она потянулась и повернулась к нему лицом.

Синие глаза Мейбл сводили его с ума. Он готов был для нее на все. На все, только бы она хоть раз в год смотрела на него так — влюбленно и нежно. Мейбл улыбнулась.

— Париж намного романтичнее, — сказал Ральф, — прошу тебя...

— Ну хоть два дня тут побудем. Дядя Патрик любит, когда в замке много народу. А так все скоро разъедутся, и снова оставят его одного, - Мейбл вздохнула, — поэтому я живу с ним.

— Ты постоянно тут живешь? — Ральф оглядел расписные потолки и длинне шторы в цветочек.

— Да. В Париж езжу на электричке. Станция тут недалеко, утром дворецкий меня подвозит.

Слово дворецкий сильно резануло слух. Он поморщился.

— Но ради тебя я готова отправиться в Париж на неделю, - Мейбл прижалась к нему, ища его губы, — Париж — город любви, ведь так? А я так тебя люблю!

Позже, когда в комнату постучали и пригласили их к завтраку, и когда завтрак в узком кругу семьи, насчитывающем человек двадцать, завершился, Мейбл повела Ральфа в свою мастерскую.

— Я сделала мастерскую в башне. Там много света, окна со всех сторон, можно выбирать освещение, как пожелаешь, — говорила она, ведя его какими-то переходами, — а тут у нас картинная галерея. Предки интересовались живописью, так что я не уникум. Собирали картины известных художников. Тут даже Мане есть и Рембрант.

Ральф ничего в искусстве не понимал, но даже его заинтересовали оригиналы, которые принадлежали семье его невесты. Рембрант был представлен портретом женщины в старинных одеждах, а Мане — какими-то мазками, в которых с большой натяжкой можно было что-то разглядеть. Он пожал плечами.

— В следующий раз предупреждай, если у тебя будут еще подобные сюрпризы, — сказал он, разглядывая картины.

Мейбл нахмурила брови.

— Ты о чем?

— Почему ты не рассказывала про замок и дядю-герцога? Ты, значит, тоже герцогиня или там, графиня.

Мейбл рассмеялась.

— Да, со стороны отца я очень знатного рода. Но отец — младший сын младшего сына. Так что тут рассчитывать ни на что не приходится.

Он смотрел на нее, так хорошо вписывающуюся в интерьеры замка. Про себя он ничего подобного сказать не мог. Он был чужд роскоши, и предпочел бы, чтобы и Мейбл не оказалась родственницей аристократов. Ему было проще воспринимать ее, как обычную одноклассницу, чем как племянницу какого-то там герцога, фамилию которого он забыл, как только услышал. Если Мейбл сделать прическу, как даме с портрета, одеть бархатное платье с рукавами и жемчужные бусы, то можно представить ее героиней произведения Дюма.

Ральф растерялся, пытаясь осознать, что Мейбл, его Мейбл, только недавно делившая с ним постель, — часть истории этого огромного замка. А если она часть истории, то никак не сможет стать его частью. Он сжал ее руку. Стены замка давили на него, хотелось вырваться, как можно скорее. Он слушал щебетание Мейбл, которая спешила по лестнице, и наконец распахнула перед ним дверь мастерской.

Тут все было пронизано духом творчества. Повсюду висели картины, видимо написанные Мейбл, стояли треноги, лежал фотоаппарат, которым она заснимала картины.