Книга Червонец, страница 103 – Дария Каравацкая

Ноябрь

За высокими окнами библиотеки мир растворился в серой дымке, где оголенные ветви липы процарапывали в облаках жалобные узоры. Ясна медленно скользила пальцами по корешкам фолиантов в отделе ботаники. Шершавая кожа переплетов, знакомый запах пыли и самые понятные ей в мире названия – именно здесь ее разуму всегда было так спокойно.

«Весь сад порос мятликом этим летом. Видимо, дело в его короткой корневой системе, что густым ковром душит другие травы», – отрешенно думала она, мысленно готовя планы на будущий год. «Не то что полынь – та, как колкий упрек, вонзается в землю глубоко, дочиста высасывая питательные соли из самых дальних слоев земли. Так что в следующем году здесь…»

Размышления оборвались, наткнувшись на внутреннюю преграду. «Не здесь». Не в ее оранжерее, чьи стеклянные своды уже покрывались изнутри тончайшей паутиной инея. А в саду, в деревне, за купеческим домом. В том самом, что за год уж точно порос крапивой, одичал и забыл ее чуткие руки. Следующей весной конец договору. Внутри все сжалось в один тугой, болезненный комок. На душе стало как-то пусто и до горечи тоскливо.

Ясна решительно отпрянула от ботанических стеллажей. Планы пусть составятся как-нибудь позже. На рабочем столе у окна лежала стопка книг, отложенных когда-то для «легкого чтения» – художественные романы, приключенческие повести, философские труды, купленные когда-то Мироном-Чудовищем в тщетной попытке понять человеческое смирение с одиночеством по чужим рассуждениям. Она взяла верхний, потрепанный том и, закутавшись в вишневый платок, устроилась на стуле, поджав под себя ногу. Блеклый свет едва наполнял библиотеку, вовсе лишая ее тепла и уюта. Пальцы дрожали, кончик носа коченел от холода.

Раздался тихий щелчок двери. Ясна всем телом почувствовала его присутствие – видимо, каким-то внутренним взором, что обострилось за месяцы жизни под одной крышей. Мирон подошел ближе, оперся рукой на рядом стоящий стул и молча наблюдал, как она склонила голову над книгой.

– А здесь прохладнее, чем я думал, – произнес он наконец негромко, мягким баритоном, который всё меньше напоминал ей прежний, звериный голос. – Жароносная печь библиотеку слабо греет. Пойдем-ка лучше в каминный зал. Оттаешь, выпьем чаю.

Он продолжил стоять у стула, опустив на него ладонь, и покорно ждал,пока она дочитает до конца абзаца. Ясна сдерживала улыбку, подавляя внутреннее желание заставить его ждать еще и еще, дотянуть до конца странички, до конца главы! Чтобы он вновь предложил какой-нибудь безукоризненный план, привычный жест заботы через логичное дело. Но вместо томления она мягко кивнула, перекинула меж страниц ляссе, закрывая книгу в конце абзаца, и поднялась. Они вышли в коридор и прошли до самого каминного зала, в полушаге друг от друга, в едином неспешном ритме.

В каминном, как всегда, пахло дымом, жженым деревом и свечным воском. Огонь уютно потрескивал в стопке поленьев, наполняя пол и стены мерцающими тенями. Мирон дождался, когда она присядет на мягкое синее кресло у окна, а после опустился напротив, на массивный диван, взяв с приставного столика толстый фолиант по органолептике алхимических ингредиентов. Как всегда, он небрежно откинулся на спинку, устроившись с той естественной, легкой манерой, которая проступала в нем в периоды наивысшего умиротворения.