Книга Червонец, страница 117 – Дария Каравацкая

Она лежала, прислушиваясь к собственному сердцу, чей нетерпеливый, быстрый ритм наполнял всю светлицу. Осталось пару часов. И они поедут в город. Сегодня. Предвкушение было подобно глотку ледяного, пьянящего воздуха после жаркой бани – пугающим и долгожданным одновременно. Ясна встала с перины, и теплый пар вырвался из легких белым облаком. Закутавшись в кафтан, она подошла к окну. Стекло было ледяным, расписанным витыми узорами морозца. А там, в предрассветной мгле, медленно кружились одинокие ленивые снежинки. Замок спал, но его сон был чутким – где-то в глубине коридоров уже слышались приглушенные шаги, шепотки прислуги, начинавшей свой день. Понемногу разрасталась суета.

Ясна двинулась от окна, зажигая свечу. Свет затанцевал на стенах, выхватывая из тьмы знакомые очертания светлицы. Одеваться нужно было тепло и удобно – впереди дорога верхом. Нашлось теплое платье со штанами из куфара на мужской крой, льняной платок, сверху – шерстяной вишневого цвета, плотный плащ и те самые белые варежки с вышитой рябинкой. Всего найденного скарба казалось маловато. Проведя пальцами по мягкой вязи платка, а после касаясь расшитой манжеты варежек, в груди стало теплее.

По спине пробежали мурашки, не имевшие ничего общего с морозцем. «Душа моя»… Слова, оброненные им вчера сквозь дверь, висели в воздухе ее комнаты, наполняя его сладким, тревожным образом. Что ж это было? Порыв? Оговорка? Или, может, что-то другое? Ясна не знала наверняка, но и без четкой правды внутри все сжималось в тугой, болезненный и одновременно нежный комок.

В коридоре послышались шаги – не суетливые, а ровные, с той самой мерной поступью, что отдавалась в ее мыслях глухим эхом. Они замерли прямо у ее двери. Сердце Ясны рванулось вперед, опережая разум.

– Ясна, доброе утро. Ты готова? – его голос прозвучал сквозь дубовую панель чуть приглушенно, но с привычной ему деловой прямотой.

Она, не раздумывая, потянула на себя дверную ручку, распахнув створку так резко, что та едва не хлопнула о косяк. Ясна замерла,оказавшись с ним столь непривычно близко. Мирон отступил на полшага, и на его лице мелькнуло неподдельное удивление, стертое в следующее же мгновение. Он быстро окинул ее взглядом с головы до ног, и легкая, почти невидимая тень пробежала в его глазах.

– Доброе утро, – повторил он уже ровнее, тише, в уголках его губ дрогнула сдержанная улыбка. Взгляд скользнул по ее плащу, варежкам, платкам. – Хм, ты уверена, что поедешь так?

Вопрос застал ее врасплох. Внутри все сжалось от внезапной неуверенности. Неужели она сделала что-то не так? Оделась неподобающе? Но гордость, верная спутница, заставила выпрямить спину, притворяясь, что щеки не кусает робким румянцем.

– Да, разве что-то не так? – парировала она, стараясь, чтобы голос не выдал дрожи. – Я надела то, что нашла в своих шкафах. Хозяин замка, видимо, не предполагал, что его гостья захочет покидать эти стены зимой.

– Хозяин замка был беден на ум, – Мирон вновь посмотрел на нее, на этот раз пристальнее, и та самая складочка между бровей стала четче. – Пойдем со мной, – сказал он, уже поворачиваясь. Его тон был лишен упрёка, скорее практичен. – Подберем тебе тулуп прочнее. И заодно сверимся с картой маршрута перед дорожкой.

Он вел ее по коридорам, мимо потемневших зеркал и портретов, к знакомой мрачной, истерзанной шрамами двери. Он достал с пояса ключ, тяжелый и витиеватый, и с глухим щелчком отпер замок.