Онлайн книга «Червонец»
|
Ясна сидела, охваченная нежным оцепенением, отвечая вслух что-то про открытые полки и ящики, желая, чтобы этот разговор, это прикосновение не заканчивалось до самого утра. А потом ее вдруг осенило. Что она делает? Зачем она играет, позволила весь этот… жест? То, что сейчас между ними происходит, сродни предательству! Измена дружбе, доверию, предательство всех тех границ, что они так долго выстраивали. Паника, острая и беспощадная, сжала ее горло. Она резко, почти грубо, отдернула руку. Положила на колени. Сжала в кулак, в котором все еще пылало воспоминание о его касании. Мирон на миг замолчал. Он сбился с ритма. Но тут же, не подав вида, продолжил, будто ничего не произошло. Несколько минут продлилось их дальнейшее обсуждение преимуществ разных пород дерева, но незримый баланс был нарушен. Что-то рухнуло в груди от этого холода. Вскоре он свернул свои схемы, поблагодарил за совет и поднялся. Она тоже встала, чувствуя себя пустой и напрочь сгоревшей изнутри. – Я пойду, надо закончить сборы, – сказал он у выхода в коридор, и его голос прозвучал как-то отстраненно, формально. Когда он окончательно исчез, Ясна осталась стоять посреди зала, глядя на диван, где минуту назад случилось и разбилось маленькое, хрупкое чудо. Дверь в ее светлицу захлопнулась с глухим стуком. Ясна прислонилась к ней спиной, словнокакая-то белоснежная деревяшка могла оградить ее от той бури и сомнений, что бушевали внутри. Она медленно сползла на пол, обхватив колени руками. Холод паркета просачивался сквозь ткань платья, но это была ничтожная мелочь по сравнению с ледяным ужасом, сковывающим душу. «Что это было? Что я себе позволила?» Она предала их дружбу. Чистую, робкую, спасительную дружбу. Она впустила в нее это… смятение, этот позорный трепет. Он доверял ей, он ей как друг, как брат, а она… Мысль оборвалась, наткнувшись на стену отрицания. Потому что это была ложь. Горькая, трусливая ложь, которую она пыталась внушить себе все эти недели. Она не боялась разрушить дружбу. Кажется, даже немного желала, ведь невозможно называть дружбой то, что таким является лишь отчасти. Что-то другое заняло или дополнило это звание. Нечто ласковое, щемящее и всепоглощающее. То, что заставляло ее сердце биться в такт его шагам, а разум – теряться в запахе. То, что заставляло ее записывать планы на будущий год не для отчего сада, а для одной особенной оранжереи. Да. Вот он, корень всех ее страхов и метаний, ее резких движений. Она не боялась потерять друга, названого брата… Она боялась потерять его. И вот теперь, когда Ясна едва не переступила грань, он наверняка всё понял, догадался. Она не спутница, не равная, да, может, и вовсе не близка ему в той же мере, насколько он занимал ее мысли и чувства. Завтра Ясна останется одна, а их последний диалог будет болью вспоминаться вплоть до следующей встречи, а может, и дольше… Из коридора донеслись шаги. Ровные, неспешные. Они замерли у ее двери. Сердце Ясны упало и замерло где-то в районе пят. Три четких, привычных удара. И его голос, чуть приглушенный древесной преградой: – Доброй ночи, Ясна. Она вжалась в дверь, чувствуя, как по щекам растекается горячий жар. Она не могла отпустить его вот так. Не могла позволить всему рухнуть в этой сумасшедшей буре напряжения. |