Книга Червонец, страница 116 – Дария Каравацкая

– Мирон, – ее собственный голос прозвучал хрипло и предательски дрожащим. – Постой.

За дверью воцарилась тишина. Затем – легкий шорох. Он не ушел. Он прислонился ближе. Ясна встала, прижав ладони к шершавой древесине.

– Мы с тобой… – она сглотнула комок в горле, собирая всё свое мужество. – Мы с тобой еще друзья?

Глупый, жалкий, отчаянный вопрос. Пауза затянулась. Она уже представила, как он отступает,отбрасывая формальный ответ, полный холодной вежливости. Но вместо этого раздалась тихая легкая усмешка. Не злая, не насмешливая. А какая-то… добрая.

– Да, душа моя… – прозвучало наконец негромко и нежно. – Конечно.

Слова обожгли ее, заставив прикусить губы, заливаясь отчаянным румянцем смущением. «Душа моя»… Это было нечто бесконечно большее, чем любой другой ответ.

Мирон не уходил. Она слышала его ровное дыхание по ту сторону двери. Он ждал.

– Тебе правда хотелось бы поехать в город? – его голос прозвучал чуть взволнованно, но при этом тепло и деловито.

– Да, – ответила Ясна. – Я очень хочу съездить завтра в город с тобой.

Он тяжело вздохнул, и она представила, как он проводит рукой по волосам, ведь обычно он именно так и делал перед принятием непростого решения.

– Знаешь, в тот раз я слышал достаточно слов. И одно дело, что они говорили обо мне, там хоть часть правды есть. Но то, что они говорили… о тебе, – он сделал небольшую паузу, словно подбирая подходящие слова. – Пойми, я просил тебя оставить эту мысль не потому, что тиран и хочу держать тебя взаперти. Я боюсь, что там тебе могут сказать что-то уж больно злое. Как-то навредить. Вот и хотел… уберечь.

И в этот миг она наконец поняла его. Это не одно из правил, не указ и не закон. Лишь страх, объяснимый и ожидаемый после пережитого.

– За свои годы я услышала достаточно грубых и хлестких слов в свой адрес, – сказала она негромко. – Поверь, нет ничего такого, что могло бы меня сейчас удивить или задеть. Я же ведьма с седой прядью, мне всё по плечу. – Она усмехнулась. – Как ты говорил после поездки? «Заколдовала зверя», да? Вот пусть они сами боятся взболтнуть лишнего, а то прискачет к ним молодой зубр и наворотит дел! Может, затанцует до смерти, кто знает…

За дверью снова послышался сдержанный смешок.

– Если ты считаешь, что готова к такой поездке… и не боишься, что тебе что-то скажут в сердцах, – он сделал паузу, и в его голосе вновь зазвучала та самая, знакомая ироничная решимость. – Поехали завтра со мной. Зубр будет рядом, чуть что не так – забодаю.

– Ты серьезно? – не удержалась она, и в ее голосе прорвалась искренняя, чистая радость.

– Если ты готова – давай. Но придется ехать верхом, сможешь?

– Да, – сказала Ясна, глядя на тень под дверью. – Да, конечно!

– Тогда до встречи, – его голос прозвучал совсемблизко, будто он тоже прислонился к двери. – Спи спокойно, завтра рано вставать…

Шаги затихли в коридоре. Ясна осталась стоять, прижавшись лбом к прохладному дереву, слушая, как бешеный стук ее сердца постепенно утихает, сменяясь ровным, спокойным ритмом. Страх отступил, унося с собой ледяные осколки сомнений. Их дружба не рухнула… А завтра ждал город.

«Душа моя»…

Декабрь

Зима неслышно подступила к стенам замка, застудив всю округу сизым ветром. Первый снег, скромный, но уверенный, укрывал черную землю тонким полотном. Ясна проснулась еще во мраке, когда за окном царила кромешная темень, а дворовые петушки лишь готовились возвестить рассвет.