Книга Червонец, страница 123 – Дария Каравацкая

Онимедленно шли по ярмарке, и он, наклонившись к ней, комментировал товары, делился забавными историями о том или ином мастере. Ясна слушала, кивала. Она ловила на себе взгляды любопытства, осуждения, но сейчас они отскакивали от нее, не задевая. Всё это казалось такой незначительной мелочью, проходящим мгновением, пока она чувствовала звук его голоса рядом.

Именно в этот миг хрупкой гармонии он остановился и повернулся к ней. Легкая тень скользнула по его лицу, возвращая ему черты собранного, делового человека.

– Что ж, пожалуй, пора, – сказал он тише. – Мне нужно отлучиться, обсудить вопросы земельные. Клим отведет тебя в трактир, погрейся пока там. Через полтора часа подходи на площадь. Встретимся здесь же.

Он вынул из кармана свои часы – те самые, золоченые, что когда-то отсчитывали минуты до ее возвращения из деревни. Минуты, что закончились обманом, болью и кровью. Холодный металл блеснул на солнце, и Ясну на мгновение пронзила вся мука воспоминания. Она видела его тогда, израненного, едва живого зверя…

Мирон мягко закрыл крышку часов, взялся за цепочку и протянул их ей.

– Не волнуйся, – его голос прозвучал твердо. – Я их отладил, ходят точно. До встречи в три на площади.

Они обменялись взглядами – долгими, полными беззвучного понимания. Затем Мирон кивнул, развернулся и зашагал прочь, растворившись в толпе. Ясна смотрела ему вслед, а после, почувствовав на себе чье-то внимание, обернулась. В нескольких шагах от нее, неприметно прислонившись к стене дома, стоял Клим. Он едва заметно кивнул ей в ответ. Ее охрана. Он и здесь все продумал.

Трактир «Сивый Вандроуник» встретил ее гулом голосов и посуды, запахом кислого кваса, браги и пахучего жареного мяса. Ясна села на лавку у окна, чтобы наблюдать за народом улиц. Клим присел за соседний стол, продолжая тихий дозор. К ним тут же подошла служанка, поставив глиняные миски с дымящейся похлебкой и по ломтю черного хлеба. Ясна поблагодарила, а Клим всучил девице пару монет, объяснив, что это плата за оба столика. Похлебка была густой, ароматной, Ясна тут же вспомнила, что не ела со вчерашнего дня. Но, несмотря на голод, всё ее существо было напряжено в ожидании.

В этот момент прозвучал до боли знакомый голос, от которого по спине пробежал омерзительно липкий холодок.

– Эй, голубушка, ты? Правда, что ли?

Она медленноподняла голову. В проходе меж столов стоял Гордей. Он расплывался всё той же масляной, самодовольной ухмылкой, но взгляд изменился, не в добрую сторону. Краем глаза Ясна засекла, как Клим напрягся, положив руку на рукоять кинжала за поясом. Она не одна. Это хорошо.

– Неужто наш зверь выпустил свою драгоценную девочку погулять? – протянул Гордей, делая шаг ближе. – Ах да… Ветерок из замка нашептал, что чудище вдруг стало человеком. Говорят, хозяин всё ещё знатный уродец, покрытый мерзкими шрамами по всему телу. Скажи-ка, голубушка, так ли это?

Ясна отставила миску. Она не злилась на бывшего садовника, но все его слова, эта вымученная широкая ухмылка были столь противны ей, что вытеснили любые прочие чувства.

– Здравствуй, Гордей, – сказала она ровно, глядя прямо в глаза.

Ее тон, лишенный всякого страха или смущения, явно застал его врасплох. Он на мгновение сбился, но тут же нашел новую линию атаки.