Книга Червонец, страница 59 – Дария Каравацкая

Ясна вышла. Сделала несколько шагов по каменистой тропе и обернулась. Грозные стены крепости молчаливо возвышались над ней. Никто не кричал, не бежал следом. Сердце заколотилось чаще – но не от страха, а от головокружительного осознания: она может уйти. Прямо сейчас. Вернуться в деревню, к сёстрам, к своей старой жизни…

Но эта мысль вызвала не облегчение, а тошнотворную пустоту. Та жизнь стала бы для нее клеткой, просто решётки – невидимые. А здесь же… Здесь, за этими стенами, её уважали. С ней спорили на равных. Её слушали и слышали. Да и ей самой было интересно проводить свой досуг в местных залах.

Ясна глубоко вздохнула и внимательно огляделась. Здесь как раз было то, ради чего она сбежала из мастерской – иван-чай, застилавший солнечную лужайку у самой стены. Его сиреневые соцветия нежно покачивались на ветру. А рядом с ними – милые сердцу макушки с белыми лепестками. Ромашка. Ясна набрала охапку листьев и цветов, вернулась во двор и направилась в оранжерею, где сорвала несколько веточек мелиссы. С этой необычной добычей она и возвратилась в замок. Как же это было просто! Не сложнее, чем из одного зала перейти в зал напротив. Нет, она абсолютно точно не была здесь пленницей. Она была гостьей. Почти что хозяйкой.

В мастерской Мирона уже не было. Она разложила собранное богатство на деревянной дощечке и поставила её рядом с тёплым, дышащим механизмом – пусть сушится. Дверь скрипнула. Мирон заметил дощечку и замер.

– И куда ты бегала этот час, что сейчас здесь делаешь? – его голос прозвучал резко, как удар хлыста.

– Собрала для тебя новый чай, – ответила Ясна, всё ещё окрылённая своим маленьким бунтом. – Иван-чай с ромашкой и мелиссой!

– Где ты его взяла? – он сделал шаг вперёд. – В оранжерее иван-чая нет. В саду – тоже.

– А я вышла за стену. Там, на лужайке, его целое море.

Он вздрогнул, будто от удара.

– Как ты вышла? – спросил он, и его шерсть на загривке началаподниматься дыбом. – Откуда?

– Через ворота. Они были открыты. Я вышла и сразу же вернулась, делов на пару минут, – она старалась говорить спокойно, но внутри всё кипело от его тона и такого грозного взгляда.

– Ты вышла за крепость? Одна? Никого не предупредив? Неужели ты не понимаешь, что так делать нельзя? – Его тяжелый бас оглушил её. В нём бушевала ярость, но сквозь неё пробивалась паника. – Ты разве не понимаешь, где живёшь? В замке чудовища! Людоед, волколак, похититель детей! Сюда приходят только безумцы или те, кто хочет убить уродца ради героической славы! Каждый встречный близ этих стен будет смотреть на тебя как на добычу. Или как на ведьму, прислуживающую монстру!

Ясна отступила на шаг, оглушённая не столько словами, сколько его рассерженностью, что ощущалась в каждом его слове. И вдруг до неё дошло. Это не было желанием контролировать или усмирять ее. Это был страх. За ее жизнь.

Но прогибаться сейчас она не собиралась. Тем более после такого порыва на доброе дело.

– Я не вещь, – выпрямилась она, глядя прямо в его горящие глаза. – И я сама решаю, что мне делать. Ты же сам как-то говорил – ворота открыты. Так что это лишь мне решать – выходить за стены или нет.

С этими словами она вышла из мастерской, хлопнув дверью, оставив собранные травы у механизма. Вся её эйфория от свободы сменилась обидой и гневом. Он был прав, как ни крути. Она это понимала умом, но её нутро восставало против очередного указа.