Книга Психо-Стая, страница 101 – Ленор Роузвуд

Такое безупречное.

А я — пятно на их чистоте.

Грязь на снегу.

Я не принадлежу этому месту.

Глаза бегают по сторонам, выискивая выходы.

Оцениваю угрозы.

Привычка.

Но мы окружены.

Здесь ничего не безопасно.

Такая красота не бывает без зубов.

Без капкана.

Без цены.

Белый цвет мелькает на краю зрения.

Шарф, забытый на пустом сиденье.

Не думаю.

Просто хватаю его.

Ткань мягкая под моими грубыми пальцами.

Скользит, как вода.

Подношу к лицу.

Вдыхаю.

Чисто.

Без запаха владельца.

Хорошо.

Никто не станет искать.

Осторожно обматываю нижнюю часть лица.

Нужно прикрыть шрамы.

Звериные челюсти.

Не скроет всё.

Но лучше, чем ничего.

Здесь у всех закрыты лица.

Здесь я почти сливаюсь с ними.

Почти.

Нет. Не думай об этом.

Вперёд.

Вперёд.

Миссия.

Найти Чуму.

Выяснить, что за херня происходит.

Запах становится сильнее.

Мы у хвоста поезда.

Дверь на открытую платформу распахнута.

Ветер бьёт ледяными когтями, рвёт одежду.

Он хотел, чтобы его нашли.

Странно.

Отталкиваю дверь.

Позолота скрежещет под моей ладонью.

ГРОМКО.

СЛИШКОМ ГРОМКО.

Чума стоит, опершись о перила.

Его худую фигуру очерчивает серое небо.

Снег вихрем кружит вокруг, цепляется в тёмные волосы.

Он не поворачивается, когда я подхожу.

Смотрит на горы, что остаются позади.

В белёсые, затянутые метелью небеса.

Останавливаюсь в нескольких шагах.

Жду.

Молчу.

Он знает, что я здесь.

Будто я объявил о себе трубным боем.

Но я буду ждать.

Он заговорит, когда будет готов.

Минуты тянутся.

Единственный звук — ровное гудение поезда.

Клак-клак-клак— колёса по рельсам.

Моё дыхание белеет туманом под шарфом.

Наконец Чума говорит:

— Прекрасный день, правда?

Голос тихий. Почти печальный.

Не похож на его обычную холодную клиническую манеру.

Я не отвечаю.

Не нужно.

Он всё равно говорит не мне.

— Думаю, ты задаёшься вопросом, почему я привёл нас сюда, — продолжает он, всё ещё не глядя на меня. — Почему заключил эту сделку. Какие у меня могут быть связи в месте вроде Сурхииры, где никто не входит и никто не выходит.

Я тихо рычу, коротко.

Да.

Очевидно.

Он усмехается — без тени юмора.

— Прости. Но пока я ничего не могу тебе сказать.

Пауза.

Пальцы стучат по перилам.

Так он делает, когда нервничает.

Тук-тук-тук.

Тук-тук-тук.

— Ты хороший слушатель, Призрак. Всегда был таким. Наверное, поэтому мне неважно, что ты идёшь следом. Ты не лезешь не в своё дело. Не требуешь ответов, к которым я ещё не готов.

Я переношу вес и едва слышно переступаю на мягком ковре.

Жду.

Должно быть продолжение.

— Остальные… — Чума запинается, мотает головой. — Они не поймут. Не могут понять. Пока нет. Возможно, никогда. — Он поворачивает голову чуть вбок, и бледно-голубые глаза встречаются с моими. — Но ты… ты знаешь, что значит иметь прошлое, от которого не уйти. Быть чем-то иным, чем все думают.

Челюсть невольно сжимается под тканью.

Он прав.

Но к чему он ведёт?

— Я не тот, кем они меня считают, — тихо произносит Чума, слова почти уносит ветер. — Никогда не был. Личность, которую я создал… это маска. Как и те, что мы носим на лицах.

Не нравится.

Опасно для Айви.

Я делаю шаг.

Нависаю над ним.

Перейди, блядь, к сути.

Чума вздыхает.

Снова смотрит на исчезающие вдали горы.

— Тебе нужно понять: всё, что я сделал, и всё, что делаю сейчас… чтобы защитить стаю. Чтобы защитить её.

В груди что-то дёргается.

Айви.

Тёплая.

В безопасности.

С другими.

Далеко от игры, в которую играет Чума.