Книга Психо-Стая, страница 102 – Ленор Роузвуд

Он вцепляется в перила так сильно, что костяшки белеют.

— Я делал ужасные вещи. Такие, за которые невозможно искупить вину. Это мой шанс хоть как-то всё исправить.

Я рычу коротко.

Этого мало.

Но это больше, чемон сказал кому-либо ещё.

Пальцы снова стучат по металлу.

Тук. Тук. Тук.

Будто выбивает шифр, понятный только ему.

— Забавно, — произносит он задумчиво. — Раньше я думал, что ты едва ли человек. Я ошибался. Ты — самый человечный из нас. Единственный Призрак, которому не за что просить прощения.

Это было извинение?

Призраки не извиняются.

Что-то правда не так.

Ветер хлещет по коже.

Снег цепляется за волосы.

Я стою.

Жду.

— И что бы ни случилось, — тихо говорит он. Почти не слышно из-за гула поезда, — я хочу, чтобы ты знал: я рад, что мы все оказались вместе в этом ебаном братстве. Пусть это было грязно, беспорядочно… но это что-то значило. По крайней мере, для меня.

Он снова смотрит на горы.

Они теперь лишь призраки силуэтов вдали.

Минуты проходят.

Мир — тоже.

Он закончил.

Я знаю.

И не знаю, что делать.

Как реагировать.

Я знаю только одно — как молчать.

Но этого оказывается достаточно.

Глава 17

ВАЛЕК

Похоже, никто больше не замечает огромную, мать её, птицу прямо в комнате.

Занятно.

Огромная белая птица расправляет крылья — перья сияют радужным отливом, которого просто не можетсуществовать. Я смотрю, загипнотизированный, как эти невозможные перья проходят сквозь изящные пирожные на столе, заливая их калейдоскопом цветов.

Это красиво. Завораживающе.

Я перевожу взгляд по роскошному вагону — напряжённые плечи, нахмуренные брови моих… спутников? Захватчиков? Честно говоря, я уже не уверен, кем мне считать этот разношёрстный выводок сломанных ублюдков.

Отбрасываю тягучие мысли.

Пока что.

Фокусируюсь на крошечных человечках, которых только что заметил — они ползают по макаронам. Крошечные, размером с муравьёв, их миниатюрные фигурки шустро бегают по цветным, нежным пирожным. Жаль, что они ссут на макароны (печенье).

А я любил каждый макарон, который когда-либо пробовал, и хотел бы попробовать и эти.

Один из крошечных радужных человечков машет мне.

Я машу в ответ.

— Ты вообще в порядке? — ворчит Виски, срезая мои мысли. — Ты пялишься на эти печеньки так, будто они твою мать оскорбили.

Я отрываюсь от миниатюрного цирка на десертном подносе.

— Я мог бы стать их богом, если бы захотел, — растягиваю я ленивую ухмылку.

Откидываюсь глубже в мягкое кресло и с ленивым удовольствием наблюдаю за шоу. Наркота всё ещё поёт у меня в венах, делая мир приятно размытым, смягчая края реальности.

Но не настолько, чтобы притупить чувства.

Нет.

Для этого я слишком опытен.

Глаза Виски прищуриваются.

— А?

Не сдерживаюсь и у меня вырывается тихий смешок. Если бы только они знали, какие чудеса скрыты прямо под поверхностью их тупого восприятия. Какая яркая ткань реальности разворачивается перед теми, у кого есть глаза чтобы видеть.

Но они все такие… ограниченные. Слепые к истинной природе вещей. Они даже не замечают, что наш дорогой доктор всех нас поимел.

Прямо идеальный шанс свалить к ебеням на закате, и если бы у меня осталась хоть капля инстинкта самосохранения — именно это я бы и сделал.

Мне совершенно незачем тащиться в огороженный кошмар под названием Сурхиира. С нашим везением — Чума либо шпион, либо убийца, либо всё это время был настоящей принцессой и просто искал подходящий момент,чтобы нас сдать.