Книга Психо-Стая, страница 153 – Ленор Роузвуд

— Понимаю, — тихо говорит королева. — Это правда, Хамса? Его чувства безответны?

Я внимательно наблюдаю за Чумой, замечая, как его пальцы выстукивают нервный ритм по бедру. Снова этот нервный тик. Он долго молчит, пока травмы прошлого вскипают внутри. Годы самоконтроля,годы сокрытия огромной части того, кто он есть на самом деле, бьются против честности этого момента. И Виски только что дал ему удобный путь к отступлению.

— Я… — начинает Чума, затем запинается. Он делает глубокий вдох, расправляя плечи. — Нет, — наконец говорит он, и его голос крепнет. — Это не так.

Виски в шоке уставляется на него. Я никогда не видела его настолько онемевшим, но, полагаю, для всего бывает первый раз. Чума дарит ему слабую улыбку, но тут же внутренне сжимается, ожидая отторжения.

Вместо этого королева просто кивает, и на ее губах играет мягкая улыбка.

— Хорошо, — просто говорит она.

Чума моргает, явно выбитый из колеи.

— Хорошо? — эхом переспрашивает он.

Королева протягивает руку и накрывает его ладонь своей.

— Сын мой, неужели ты и правда думал, что я осужу тебя за это? После всего, что произошло? После того, как я думала, что потеряла тебя навсегда?

Я вижу, как что-то внутри Чумы словно рушится. Тщательно выстроенные стены, маска холодного безразличия, которую он носил так долго, — всё это осыпается в один миг. Он вдруг выглядит молодым и уязвимым так, как я никогда раньше не видела.

— Но… законы, — слабо произносит он. — Традиции…

— Изменились, — заканчивает за него королева.

Чума смотрит на неё еще целую вечность, его пальцы замерли на полпути к очередному удару по скатерти.

— Изменились, — эхом повторяет он, его голос едва громче шепота. — Что ты имеешь в виду?

Мне хочется потянуться к нему, предложить хоть какое-то утешение, но я словно приросла к стулу. Это кажется слишком интимным, слишком обнаженным. Будто я вторгаюсь в момент, свидетелем которого мне быть не полагалось.

— Я знаю про Адиира, — мягко говорит королева.

Резкий вдох Чумы слышен даже с моего конца стола. Он бледнеет, и на мгновение я пугаюсь, что он может упасть в обморок.

— Знаешь? — выдавливает он.

— Отец Адиира был тем, кто организовал всё, что произошло в ту ночь, — объясняет она, и в её голосе появляются жесткие нотки. — Он хотел записать твоё признание — в том, что тебе нравится компания как омег, так и альф, — чтобы шантажировать твоего отца. Заставить его вернуть долг за сохранение тайны.

Низкое рычание зарождается в груди Чумы, его руки на столе сжимаются в кулаки.

— Этот ублюдок, — хрипит он. — Значит,это он подговорил Адиира? Заставил его записать… заставил его… — Он замолкает, не в силах закончить фразу.

От этой жестокости меня начинает подташнивать.

— Да, — тихо подтверждает королева. — Хотя я не думаю, что Адиир знал о планах отца во всех подробностях. Он был пешкой, так же как и ты. Готовой к игре пешкой, но всё же пешкой.

Чума испускает дрожащий вздох.

— Это не отменяет того, что я сделал, — тихо говорит он.

— Нет, — соглашается королева. — Но это может изменить то, как ты смотришь на это. Как ты смотришь на самого себя.

Я наблюдаю за тем, как Чума борется с этим, его привычная маска холодного безразличия с каждой секундой трещит всё сильнее. Это похоже на разрушение плотины в замедленной съемке: годы тщательно похороненных эмоций наконец вырываются на свободу.