Книга Психо-Стая, страница 266 – Ленор Роузвуд

И я точно знаю, сколько длится эта конкретная пластинка. Отец любил ставить её в своем кабинете перед ужином, чтобы мы знали, сколько времени нам осталось на то, чтобы вести себя идеально. Призрак рядом со мной напрягается, и я знаю, что он слышит то же самое. Знаю, что у него перед глазами всплывают те полные стресса вечера, когдаон мечтал оказаться где угодно, лишь бы не увядать под суровым взглядом отца, тщетно пытаясь есть по всем правилам приличия, несмотря на свои челюсти.

Он всегда хотел угодить отцу. Всегда хотел быть принятым. От этой мысли в горле становится еще теснее.

Пока мы поднимаемся, находим еще три ловушки. Нажимная плита, еще одна растяжка и что-то похожее на самодельную «Клеймор», прикрученную к перилам. Та наемница снаружи не шутила. Мы демонтируем каждую из них, намеренно шумя. Я хочу, чтобы он слышал наше приближение. Хочу, чтобы он знал: мы рушим его тщательно выстроенную оборону по одному кирпичику.

Тяжелая дубовая дверь его кабинета маячит перед нами в конце холла. Две бронзовые львиные головы на дверных молотках смотрят на нас пустыми, но зловещими глазами, их челюсти слегка приоткрыты вокруг колец, свисающих с зубов. Из-под двери льется свет вместе со слабым запахом дорогих сигар и той чертовой песней, которую я всегда ненавидел больше всего.

Некоторые вещи никогда не меняются.

Призрак смотрит на меня, его напряженные голубые глаза задают немой вопрос: Мы действительно это делаем?

Я твердо киваю. Пути назад нет.

Брат напрягается рядом со мной, когда мы подходим к кабинету. Мы больше не заботимся о тишине. Пусть слышит наши грязные сапоги на своих выхолощенных коврах. Пусть знает, что смерть идет за ним, облеченная в плоть его собственной крови.

Он должен был знать, что этот день настанет. Но отец никогда не умел видеть в сыновьях нечто большее, чем просто инструменты. Сегодня этому придет конец.

Я замираю перед дверью кабинета, и на меня накатывают воспоминания. Сколько раз я стоял на этом самом месте мальчишкой, собираясь с духом, чтобы встретить его разочарование? Сколько раз мы с Призраком жались здесь, потирая свежие синяки после очередной тренировки, зашедшей слишком далеко?

Но мы больше не дети. Мы больше не боимся. У нас есть то, ради чего стоит умирать. Ради чего стоит убивать.

Мысль об Айви укрепляет мою решимость. Дело не только в мести или справедливости. Дело в том, чтобы она — и каждая омега, подобная ей — больше никогда не жила в страхе. Система, которую помогал строить и поддерживать мой отец, должна пасть. Начиная с него.

Я снимаю с плеча тактический дробовик, кивая Призраку. Мы вышибаем дверь вместе, тяжелыйукрепленный дуб разлетается под нашей объединенной силой. Звуки джаза врываются в коридор — жуткий саундтрек для того, что сейчас произойдет.

Я ожидаю кровавой бани, новых ловушек, яростного последнего боя. Но генерал Харгроув просто сидит за своим массивным столом из красного дерева, потягивая одну из своих дорогих сигар. Он в форме, медали блестят в тусклом свете настольной лампы, и выглядит он как король на троне. Спокойный и величественный, а вовсе не как человек, которому грозит казнь.

Револьвер нашего деда тоже при нем. Блик на серебряном стволе ловит мой взгляд. Оружие лежит на столе, достаточно близко, чтобы он мог легко его достать. Но он не делает ни единого движения. Ни даже малейшего рывка пальцем.