Книга Печенье и когти, страница 29 – Флер ДеВилейни

— Я могла бы сварить нам кофе, если только ты не предпочитаешь еще какао, — она проходит на кухню и начинает рыться в шкафчике.

Я качаю головой и следую за ней.

— Подвинься. Ты не будешь выживать на шоколадных батончиках и растворимом кофе — по крайней мере, пока я здесь.

Она удивленно моргает, глядя на меня.

— Прости? Но это моякухня.

Я открываю несколько шкафчиков, обнаруживая, что они в основном пусты.

— С чем нам придется работать… а, мука. Сахар. Какао-порошок. Бананы. Идеально.

Да. Накорми ее. Путь к сердцу нашей пары.

Хэйзел склоняет голову, улыбка расползается шире вопреки ее воле.

— Ты серьезно собираешься приготовить мне завтрак?

Я хватаю сковороду из-под столешницы, бросая ей через плечо ухмылку.

— Блинчики. Моя специализация. Потом поблагодаришь.

Она скрещивает руки, приподнимая бровь.

— И с чего ты взял, что мне вообще нравятся блинчики?

— Потому что блинчики нравятся всем, — парирую я, раскладывая ингредиенты на столешнице.

— А если нет? — бросает она вызов, прислонившись к стене,волосы спадают вперед, а губы изгибаются в ухмылке.

— Тогда я съем их все сам, — я взглядываю на нее, замечая, как солнечный свет играет на ее раскрасневшихся щеках. На мгновение я представляю ее такой каждое утро — растрепанные волосы, дразнящая улыбка, золотистый свет, льющийся внутрь. Мысль бьет слишком глубоко, слишком быстро.

Я прочищаю горло и поворачиваюсь обратно к плите.

— А теперь присядь, пока не упала и не заставила меня пожалеть, что выпустил тебя из постели.

Хэйзел фыркает.

— Властный лесоруб.

— Упрямая ведьма.

ГЛАВА 10

Бенджамин

— Где ты пропадал всю ночь, и почему от тебя разит, будто ты объелся булочек с корицей и какао? — протягивает мой брат, едва я толкаю заднюю дверь. Он прислонился к кухонной столешнице, скрестив руки, взгляд острый, нос дергается, как у самодовольного ублюдка, кем он и является.

Я надеялся, что вход через подсобку позволит мне проскользнуть наверх незамеченным — может, принять горячий душ, прежде чем кто-то заметит мое отсутствие. Смыть запах того места, где я был. Ее запах.

Не повезло.

В доме, полном оборотней? Ты еще больший глупец, чем я думал.Смех моего медведя низко рокочет в голове, самодовольный и бесполезный.

— Какао? — голос бабушки прорезается, прежде чем я успеваю придумать оправдание. Она входит, опираясь на трость, седые волосы убраны в пучок, гордо венчающий макушку. Ее глаза — острые, как сосульки, несмотря на возраст — прищуриваются. — Если вы, мальчики, готовите какао и не делитесь, у меня найдется пара слов о манерах.

— Мы не готовим какао, бабушка, — бормочу я, быстро наклоняясь, чтобы обнять ее, надеясь, что это купит мне немного милосердия. Она едва достает мне до плеча, но обнимает с силой, способной переломить ребра, напоминая, откуда у моей матери и брата такие способности.

Бабушка глубоко вдыхает, похлопывая меня по спине, затем отстраняется с хитрой ухмылкой.

— Но он прав. От тебя и впрямь пахнет какао. И булочками с корицей. И… — она склоняет голову, изучая меня с тревожащей точностью. — Кое-чем еще.

Жар ползет вверх по шее. Я выдавливаю смех, который в моих собственных ушах звучит слишком грубо.

— Видимо, я нагулял аппетит и не удержался от сладкого с утра, перед отъездом домой.

— Ты нагулял кое-что, — парирует она, качая головой, будто уже знает правду.