Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 188 – Ким Харрисон

Она рассмеялась, нежно позванивая крыльями; серебристая пыльца заструилась вниз.

— Чтобы они меня видели? Ну уж нет. — Она слегка смутилась, покачиваясь из стороны в сторону, теребя платье. — Но, думаю, одна девочка услышала меня. Она оставила молоко для меня на трибунах. Заберу, когда свет выключат.

Даниэль сжал губы. Детские разговоры о феях можно было бы списать на фантазии, но ему стало тревожно.

— Может, тебе стоит уйти, — сказал он, пытаясь стереть грим за ушами рукавом.

— Я не хочу уходить, — капризно ответила она, взлетев на воздух, чтобы видеть лучше. — И ты меня не заставишь. Кэл — придурок. Его жажда успеха вышла за пределы тебя, Триск и его самого, — он причинил вред миру. Это моя вина. Я могла его остановить. Но я не знала, что будет так плохо. А теперь он ещё и нажиться пытается. Кроме того… здесь дети.

Она села ему на плечо, и Даниэль вздрогнул — вместе с ней пришёл запах луговых цветов.

— Ты пропустил пятнышко, — сказала она.

Даниэль осторожно стёр его.

— Спасибо.

— Бетти была права, — сказала Орхидея, скрестив руки на груди. — Это правда выглядело как кошачья блевотина.

— Спасибо, — повторил он уже суше. И всё же чувствовал себя особенным от того, что она рядом — словно обладал каким-то тайным преимуществом.

— Мне правда нужно выбраться отсюда, — тихо сказал он, включая воду и пытаясь оттереть рукав. — Ты маленькая, наверняка знаешь все ходы-выходы.

— Для меня? Конечно, — сказала она, осматривая вторую сторону его шеи. Показала ему большойпалец. — А для тебя? — Она пожала плечами. — Подсесть на грузовик, который увозит больных из госпиталя, всё ещё твой лучший шанс.

— Не если я похож на монстра Франкенштейна, — пробормотал он, трогая вновь гладкое лицо. Он побрился всего час назад, чтобы Бетти было проще красить. Долгий душ казался благословением… пока он не вспомнил, что ему нечего надеть, кроме той же потрёпанной одежды, пережившей взрывающиеся грузовики и прыжки на поезда.

Крылья Орхидеи зажужжали странным, задумчивым тоном.

— Ты мне доверяешь? — спросила она, и он поднял бровь.

— Ох, перестань быть занудой, — проворковала она, заставив его улыбнуться. Две отражённые пикси смотрели на него из зеркала. — Я могу помочь.

В голове промелькнул образ Кэла снаружи, ждущего момента, чтобы убить его и повесить чуму на него и Триск. Триск, вероятно, сидела в тюрьме — и ждала того же. Его нужно было вытащить. В первую очередь её.

— Я доверяю, — сказал он настороженно.

Орхидея хлопнула в ладоши; крылья сбросили резкий всплеск серой пыльцы, и она взмахнула им ему в лицо.

— Эй! — воскликнул он, закашлявшись и отшатнувшись, глаза наполнились слезами. Он отмахивался от пыльцы. — И что мне теперь делать?! — язвительно спросил он, глядя на неё сквозь слезящиеся глаза. — Должен думать о хорошем и взлететь?

— Ты такой умник, когда у тебя депрессия, — сказала она, судя по всему довольная собой. — Дай пыльце поработать.

— Дать чемупоработать? — сказал он и почесал шею там, где воротник касался кожи.

Орхидея зависла прямо напротив, с дерзкой полуулыбкой.

— Если снимешь рубашку, я могу распылить немного и на спину с грудью. Но, если честно, тебе лучше ограничиться лицом. Похоже, у тебя чувствительность.

Даниэль стряхнул последние крупицы пыльцы.

— Чувствительность к чему? — повторил он, хотя задняя часть шеи зудела, и он снова стёр ощущение.