Книга Когда он мрачен, страница 18 – Сюзанна Райт

— Вау, ты уважил моё желание навестить меня как нормальный человек, а не заявиться в спальню только для того, чтобы поиздеваться надо мной. Осторожнее, а то я подумаю, что начинаю тебе нравиться или что-то в этом роде.

— Ты пыталась убить меня, когда мы были в утробе матери — как ты можешь мне вообще понравиться?

Она поджала губы.

— Я не знаю, почему ты настаиваешь на том, что это сделала я. Ради Бога, мы были детьми.

— Мама говорит, что я вышел из утробы в синяках. Я ей верю.

Она упёрла руки в бока.

— Даже если бы я причинила тебе боль, что крайне маловероятно, это не значит, что я пыталась тебя убить.

Алекс пожал плечами.

— Как скажешь, Скиндиана Джонс.

— Перестань называть меня так!

— Перестань морить себя голодом. Серьёзно, как может кто-то, кто однажды родил близнецов, быть только кожей и костями? Для меня это бессмысленно.

Её ноздри раздулись.

— Ты чего-то хотел, говнюк?

— Вена в твоей голове вот-вот лопнет.

Как раз в этот момент из задней части парикмахерской вышел высокий светловолосый мужчина. Доминик кивнул, его губы изогнулись в обычной лёгкой улыбке.

— Привет, Алекс.

Алекс просто кивнул. До того, как встретил Милу, волк был непревзойдённым ловеласом, который по какой-то странной причине использовал дрянные выражения в отношении каждой встреченной им женщины, рискуя при этом жизнью. Теперь он использовал эти строки только в сторону Милы.

Алексу много кто не нравился, но Доминика невозможно записать в этотсписок.

Двое маленьких детей, ссорясь как сумасшедшие, последовали за своим отцом. Маленькая девочка зашипела в лицо своему брату-близнецу, который затем зарычал ей в лицо.

— Ах, какое трогательное зрелище, — сказал Алекс.

Эмилии резко повернула голову к нему, отчего тёмные кудри подпрыгнули, а глаза расширились.

— Дядя Алекс! — Она бросилась к нему, хихикая, когда он подхватил её на руки.

Он не очень любил детей, но его племянники? Он их обожал.

— Почему у тебя в волосах сахар?

— Долгая история, — ответила кошка манул. Что в основном означало, что она не хотела ему рассказывать.

Алекс посмотрел на своего племянника, который прижимал планшет к груди.

— Мне нравится твоя новая стрижка, Диллон.

— Тебе следует убить её, пока она тебя не укусила, — посоветовал волчонок. — Или попроси ветеринара сделать это.

Эмилия зашипела.

— Папочка, дворняжка снова говорит, что меня нужно усыпить!

— Итак, — вмешался Алекс, прежде чем брат с сестрой смогли продолжить спор. — Чем ты занималась, пока меня не было, Эм?

— Медленно сводила брата с ума.

— Хорошо иметь цели.

Мила ахнула.

— Алекс!

Он закатил глаза, но строго сказал своей племяннице:

— Ты должна быть милой со своим братом. И, Диллон, ты должен быть милым с сестрой. — Алекс одарил свою сестру взглядом. — Ну как, довольна?

— Ты плохо обращаешься с мамой, — заметила Эмилия.

— Она пыталась убить меня в утробе матери.

Мила зарычала.

— Я этого не делала.

— Но ты однажды пыталась похоронить его заживо, — сказал ей Диллон. — Дядя Исаак рассказал мне, — добавил он, имея в виду одного из братьев Валентины.

Мила глубоко вздохнула, а затем перевела взгляд с одного ребёнка на другого, её лицо было странно спокойным.

— Какой важнейший урок преподала вам мама, чтобы вы смогли выжить в этой семье?

— Все росомахи лгут, — сказали оба ребёнка в унисон.

Она лучезарно улыбнулась.