Книга Рождественский Грифон, страница 15 – Зои Чант

— Детектив? Должно быть, это трудная работа. — И теперь она определенно выглядела неловко.

Вся эта адская ситуация продолжала усугубляться.

Хардвик фыркнул.

— Я для этого подхожу лучше большинства, — сказал он. Момент истины. — Мой грифон может определить, когда люди лгут.

Он наблюдал за ее реакцией, и внезапная вспышка понимания, смешанного с ужасом и сожалением на ее лице, заставила его самого почувствовать что-то вроде сожаления. Но затем она взяла себя в руки так быстро, что он почти физически ощутил, как она окутывает себя новой порцией лжи, и снова был настороже.

Ее лицо стало непроницаемым. Полное отсутствие какого-либо выражения было единственной подсказкой, что под этой маской она лихорадочно соображает— и он был в этом убежден.

Кто эта женщина?

Глава 7. Дельфина

— Ох… отлично, — прохрипела Дельфина. Глаза Хардвика дернулись. — Звучит полезно. Для детектива.

Бляяяяяядь, подумала она про себя.

Он мог чувствовать, когда люди лгут? Значит, он уже знал, что она ему солгала. Вопрос был в том: насколько?

Это была детальная способность? Если она говорила неправду, мог ли он по этому определить саму истину, или он просто понимал, что конкретный факт — ложь? Могла ли она…

Она прикусила внутреннюю сторону щеки. Могла ли она хотя бы перед собой быть честной в том, что планировала здесь делать?

Могла ли она лгать человеку, которого считала своей второй половинкой?

А могла ли не лгать?

Она слишком долго думала. Пауза становилась подозрительной. Дельфина уютно устроилась среди одеял и с благодарностью обхватила ладонями кружку с кофе. Тепло в коттедже и шерстяные пледы уже прогнали большую часть озноба из ее конечностей, но на дворе была зима. Независимо от того, насколько тебе уже тепло, горячий напиток всегда кстати.

Она отхлебнула кофе и чуть не подавилась.

Что ж. Горячий напиток был почтивсегда желанен. Он использовал для этого кофе или гравий?

— Я здесь тоже в отпуске, — сказала она. — Вместе с, как мне кажется, половиной моей семьи, хотя я уверена, что забыла пару двоюродных братьев и сестер, которым удалось остаться незамеченными.

— И вы все оборотни-крылатые львы?

Вопрос прозвучал достаточно небрежно. Так же небрежно, как ее дурацкий глоток кофе, и был такой же игрой разума. Дельфина подавила желание прищуриться на него.

Он знал, что она лжет. И он… проверял ее? Дразнил?

Она должна была бы чувствовать возмущение — или, чего уж там, ужас, учитывая, что натворит правда, выйди она наружу, — но вместо этого по ее спине пробежал возбуждающий холодок.

Ладно. Если он хочет играть? Она может играть. Она все еще чувствовала себя неуверенно, будто не была уверена, серьезно ли он допрашивает ее или просто шутит, но это было… почти весело.

— С незапамятных поколений. Или запамятных, если моя Тетя Гризельда сумеет загнать вас в угол, когда у нее настроение составлять генеалогическое древо.

Считалось ли это ложью? Часть про тетю Гризельду была даже чересчур правдива. Являлось ли сокрытие факта, что одинпредставитель нынешнего поколения — не оборотень-крылатыйлев, достаточно близким к истине?

Его глаз снова дернулся, но она не могла понять, было ли это потому, что она спрятала ложь в своем ответе, или он просто сделал очередной глоток этого кофе. Честно говоря, жидкость была отвратительной. О чем она себе и напомнила, сделав еще один глоток и с трудом проглотив его, прежде чем добавить: