Книга Рождественский Грифон, страница 30 – Зои Чант

Теперь уже поздно. Он работал крыльями в морозном воздухе, борясь за высоту, достаточную, чтобы затем просто планировать до места, где Дельфина разбила свою машину.

Колени Дельфины впивались в его бока. И ее локти. Ее руки скручивались в перья чуть выше его плеч. Может ли чистый ужас разорвать связь пары? Он был уверен, что сейчас это выяснит.

Наконец, он был достаточно высоко над пологом леса, чтобы перестать махать крыльями и расправить их. Он убедился, что летит ровно, затем украдкой взглянул на Дельфину через плечо.

Она улыбалась так, будто ее сердце вот-вот лопнет от радости.

Волна тепла прошла через него. Она поймала его взгляд, и ее улыбка изменилась. Первая улыбка была открытой, непреднамеренной, прямым переносом чувств в выражение.

Эта улыбка была для него. И эта новая улыбка не скрывала тех чувств и не переводила их в то, что, как ейказалось, ему больше понравится. Она приглашала его разделить ее счастье, ее энергию, ту чистую радость, что излучало все ее существо.

Ему не хотелось, чтобы этот полет заканчивался.

Но вскоре он все же закончился.

Глава 11. Дельфина

Настроение изменилось, как только Хардвик приземлился. Нет, это было несправедливо. Не было никакого всеобщего настроения, которое бы изменилось. Изменилась она. Ее настроение. Ее будничное «я» снова обволакивало ее истинное «я», как старый, колючий плащ.

Ей хотелось, чтобы полет мог длиться дольше. Чтобы она могла поймать этот момент и заморозить его на месте, как сцену в стеклянном шаре, и никогда не пришлось бы двигаться дальше, чтобы разбираться с тем, что будет дальше.

Особенно когда следующим было вот это.

Она нахмурилась, спрыгивая со спины Хардвика в снег по колено. Дорога была совершенно непохожа на ту, что она помнила с прошлой ночи. Но то была ночь, в конце концов. Весь мир казался призрачным и странным.

В сознании всплыло воспоминание о прошлой ночи. Как она сидела в машине с выключенным двигателем и всеми огнями, в полной темноте вокруг. Никто не наблюдал. Никаких ожиданий.

— Это то самое место? — спросила она, чтобы отвлечься от неприятного ощущения в животе. — Где машина?

Хардвик медленно моргнул. Она могла представить выражение его лица, будь он в человеческом облике, и ей не требовалось пятнадцати лет опыта в расшифровке настроений родственников в звериной форме, чтобы понять его скованную, негнущуюся походку, когда он прошелся к обочине. Один взмах когтями, потом другой, и из-под снега показался передний бампер ее прокатной машины.

Он отряхнул снег с лап и отступил назад. Дельфина остолбенела.

Она знала, конечно, что шел снег, но…

Над машиной был слой снега толщиной в добрых полметра. Над бампером машины. И еще больше — над остальной частью автомобиля, которая глубже провалилась в кювет.

И еще больше — над той ямой, которую она, должно быть, проделала сама, падая в нее на спину. Намного больше.

Дельфина сглотнула.

Она забыла. Или позволила себе забыть. Она позволила способности Хардвика распознавать ложь, и тому, что это значило, завладеть ее вниманием. Она изводила себя, пытаясь найти разумное объяснение странным чувствам, сжимавшим ее грудь всякий раз, когда она смотрела на Хардвика, думала о нем или представляла, как он смотрит на нее. И эта часть вчерашнего приключения отошла на задний план.