Книга Рождественский Грифон, страница 81 – Зои Чант

Но это была семья Дельфины, и он был здесь ради нее, а не чтобы демонстрировать собственные предубеждения.

Ради нее он мог потерпеть немного позерства оборотня.

— Итак, в чем же ваше почему, Мистер Белгрейв?

— Семья. Вот почемуБелгрейвов. Все дело в семье. Вы же вчера общались с моей девочкой Гризельдой, не так ли? Она это понимает. Наш сын Доминик тоже понимал, пока был жив.

Дельфина напряглась. Хардвик коснулся тыльной стороной ладони ее руки.

— Мой отец, — быстро пояснила она.

— Ушел, когда близнецы были еще младенцами, а наша Дельфина тут сама была совсем девочкой, бедняжка, — добавила ее бабушка. — Большая жалость, что он не дожил до того, чтобы увидеть ее истинную форму. Это было как раз перед тем, как твоя львица проявилась, ведь так, дорогая?

Дельфина выглядела пораженной. Она очень старательно не смотрела на Хардвика, хотя сжала его руку.

— Как раз после, — тихо сказала она.

Не имело бы значения, прошептала ли она это. Было так же больно. Хуже, чем прежде, будто те несколько минут, что они провели вместе, когда она не лгала о себе, ослабили его защиту. Даже фоновая беседа тяжелее ударяла в его сознание.

— …конечно, мы так взволнованы…

То же, что и прошлой ночью. Хуже, чем прошлой ночью.

— …пригласили все лучшиесемьи оборотней на ее Первый Полет, наша дорогая Ливия просто не согласилась бы ни на что иное…

— …честно говоря, это было скрытым благословением. Боюсь, восточные драконы просто не оправдывают ожиданий…

Ложь на лжи. Оборотни, утверждавшие, что семья — самое важное, а затем проводившие все время вместе, притворяясь. Большинство из них ненавидели быть здесь. Само количество лжи о том, как они счастливы, что семья в сборе, было тому доказательством. Кузина Ливия не была заинтересована в «лучших семьях оборотнях», кем бы онини были. И Хардвик не удивился бы, если бы восточные драконы раскусили всю эту чушь Гризельды Белгрейв и решили не иметь с ней дела.

Это те люди, которых Дельфина так отчаянно пыталась удержать?

Он заставил себя сосредоточиться на том, что говорила она, и непозволил себе отвлекаться на менее сильные удары в череп от остальных за столом.

— …Так что, он все-таки знал о моей львице, — говорила Дельфина, бросая на Хардвика едва уловимый взгляд «прости-меня», прежде чем безмятежно улыбнуться бабушке. — Я была так счастлива, что успела сказать ему об этом, прежде чем он ушел.

— Мы знаем. — Улыбка Миссис Белгрейв затмевала улыбку Дельфины, как солнце затмевает светлячка. — Но приятно слышать, как ты рассказываешь эту историю, дорогая. Слава богу, это единственный светлый момент во всей этой печальной истории.

— И мальчики, — добавил ее муж. Звучало это как заезженная фраза.

— И мальчики, конечно. Белгрейвы до мозга костей.

Хардвик воспринял это как сигнал проверить, чем заняты мальчики. Он надеялся застать их погруженными в очередной пустяковый спор, как накануне, или… черт. Его мозг сложил два и два. Накануне вечером, в преддверии его срыва, близнецы учинили переполох. Хардвик списал это на подростковую тупость, но они начали швыряться свечами только тогда, когда всезнающая Гризельда заговорила о…

Дерьмо.

Он бросил на них обоих сердитый взгляд и послал безмолвное предупреждение. Они ответили тем же. Нехороший знак, подумал он, даже испытывая неохотное уважение к их смелости.