Книга Рождественский Грифон, страница 85 – Зои Чант

— Но разве есть кто-то, кого нам следуетвинить, Дельфи?

— Ни на кого, — сквозь зубы выдавила она.

— В конце концов, это не твоя вина, что ты не оборотень.

Глава 27. Дельфина

Нет. Этого не может происходить.

Дельфина изо всех сил пыталась стереть последние тридцать секунд из памяти. Как будто игнорирование означало бы, что ничего не было. Как будто она могла остановить гул в голове, пока половина ее семьи пыталась кричать на нее телепатически, и стереть с лица выражение ужаса и отвращения, куда бы она ни посмотрела.

— Как давно ты знала? — Голос ее дедушки хлестнул, как кнут.

Горло Дельфины сжалось. Что было лучшим выходом? Сохранять мир больше не получится. Мира не осталось, чтобы его сохранять.

И она не могла лгать. Она не позволила себе взглянуть на Хардвика, но чувствовала его присутствие рядом с собой и в своем сердце. Воспоминание о его лице, посеревшем под напором хвастовства Белгрейв, было свежо в ее памяти.

Никакого мира. Никакой лжи.

Только один шанс, если повезет, не дать настоящей правде вырваться наружу после всего этого времени.

Она выставила подбородок. Будь свирепой. Будь высокомерной. Будь Белгрейвом, в последний раз в своей жизни.Пытаетесь выяснить, как долго я вас дурачила?

— Как долго ты лгала нам!

— Что, ваше Белгрейвско-семейное чутье не подсказало вам за все это время? — Она встряхнула волосами — действительно встряхнула, как бойкая гувернантка из одного из романов ее бабушки. — Я удивлена. Было несколько лет, прежде чем я уехала в университет, когда я думала, что вы раскусили меня и молчите, чтобы попытаться спасти семейную честь или что-то в этом роде.

— Как ты смеешь! — заревел ее дедушка, что было чудесно по плану, даже если от этого ей и хотелось убежать и спрятаться, но ее бабушка была настораживающе трезвомыслящей.

— Аластаир, — пробормотала она, и ее муж взял себя в руки. — Знаешь, мы действительно не можем винитьее. Даже сейчас она лишь изо всех сил пытается отвлечь нас от реальной проблемы, бедняжка.

— Вы абсолютно можете винить меня. — Дельфина говорила сквозь стиснутые зубы.

Одна из сердитых пчел, жужжавших в ее сознании, остановилась. Секундой позже Андерс закричал:

— Прости! Я просто пытался защитить…

— Защищать свою семью, значит? — ее бабушка приподняла брови. — Похоже, это сегодня в моде. Как будто настоящим Белгрейвам когда-либо требовалось защищать. Конечно, теперь все тайное стало явным. Мы все точно знаем, насколькоты Белгрейв…

— Я никого не защищаю, кроме себя! — резко оборвала ее Дельфина, не дав договорить.

В тот момент она думала только об одном человеке и о той сырой, разорванной пустоте, что открылась внутри нее, когда ее брат выкрикнул ее секрет.

Хардвик подавил ругательство. Его рука тяжело легла на ее руку и на спинку его собственного стула. Она повернулась, чтобы поддержать его, и к тому времени, как она обернулась обратно, чтобы бросить сердитый взгляд на бабушку с дедушкой и попытаться вернуть разговор в нужное русло, было уже слишком поздно.

Взгляды метались в сторону ее матери. Гризельды. Мартина. Всех остальных родственников, чьи имена и привычки она старательно запоминала все эти годы. Даже молодое поколение. Пебблс выглядела так, будто ее сейчас стошнит. Она сжимала руку своей пары, костяшки побелели.

Сердце Дельфины сжалось, словно рука Пебблс. Напрягшись и обескровленное.