Книга Разрушенные клятвы, страница 77 – Катарина Маура

Я широко улыбаюсь, почувствовав облегчение. Я и так это подозревала, но теперь знаю наверняка — вчерашний ужин был успешным.

Отец месяцами даже не позволял Зейну переступить порог нашего дома, и я потратила недели, чтобы медленно растопить его ледяное отношение. Я рассказывала ему о том, что Зейн для меня готовит, о вещах, которые он чинит в моем доме, о стратегических советах, которые он дает мне для бизнеса. Отец фыркал, делая вид, что не слушает, но я-то знала — каждое слово оставляет след.

Медленные шаги. Именно так говорил Зейн.

— Я люблю тебя, пап, — тихо произношу я, чувствуя, как сердце переполняется эмоциями. — Я знаю, что это было нелегко для тебя. И я очень благодарна. Зейн делает меня счастливой, и я хочу, чтобы он чувствовал себя здесь желанным.

Глаза отца округляются, и на мгновение он выглядит… тронутым.

— Я тоже тебя люблю, детка. Прости, что так долго не давал ему шанса.

Он раскрывает руки, приглашая меня в объятия. Я с радостью принимаю приглашение. Его упрямство в вопросе Зейна сказывалось не только на моих отношениях с ним, но и на моей связи с родителями. Горечь копилась долго, но сейчас… сейчас она исчезает.

Я отступаю, когда Арчер и Зейн возвращаются, смеясь над чем-то. Зейн не должен выглядеть так чертовски сексуально в старых серых спортивках моего брата и растянутой белой футболке… но, Господи, он все равно выглядит. Наши взгляды встречаются, и он замирает, просто смотрит на меня.

Пока Арчер не отвешивает ему внушительный хлопок по спине.

— Это моя сестра, ублюдок.

Зейн моргает, ставит овощи на столешницу и, ухмыляясь, пожимает плечами.

— Это моя девушка, Арчер. Ничего не могу с собой поделать.

Я все еще таю каждый раз, когдаон называет меня своей девушкой, и он это прекрасно знает. Щеки пылают, пока я промываю овощи, и я изо всех сил стараюсь не пялиться на Зейна, когда он подходит ко мне, чтобы вымыть руки.

Тепло его тела рядом слишком соблазнительно, а легкое касание его пальцев под струей воды заставляет меня мечтать о том, чтобы просто поцеловать его прямо здесь, на глазах у всех. Наши взгляды встречаются, и он ухмыляется, зная, что дразнит меня. Потом, с самодовольной улыбкой, медленно отступает, вытирая руки.

Ох, он за это заплатит. Позже. И я знаю, что мы оба насладимся каждой секундой.

— Простите, я опоздала! Клара попросила меня кое-что принести!

Я оборачиваюсь и вижу Лили, ворвавшуюся на кухню с мешком картошки в руках. Она замирает, ее глаза расширяются, когда она замечает Зейна. Кровь отливает от ее лица, и губы сжимаются в тонкую линию.

— Зейн?

Он неловко улыбается:

— Лили, — коротко кивает он ей.

Должно быть, видеть свою сотрудницу в такой неформальной обстановке для него странно. Каждый раз, когда я звала Лили провести с нами время, она отказывалась, как раз из-за этого.

— Это так… странно, — бормочет она. — Не могу поверить, что в субботу вынуждена смотреть на своего босса.

Отец обнимает ее за плечи и мягко говорит:

— Здесь он не твой босс. Здесь он просто парень Селесты.

Глаза Лили широко распахиваются, и она переводит взгляд на меня.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не подпрыгнуть от радости, и энергично киваю. Она столько месяцев слушала мои жалобы, что родители никогда не примут Зейна. Наверняка ей уже это порядком надоело, но она не переставала меня поддерживать.