Книга Разрушенные клятвы, страница 98 – Катарина Маура

— Ты в порядке? — спрашивает Рейвен, ее голос мягок.

Я внимательно смотрю на нее, отмечая тревогу на лице. Она и Сиерра были так близки с Селестой, что ее предательство ударило по ним почти так же сильно, как по мне. Кроме бабушки, только они знают, что именно она сделала, и я всегда буду благодарен им за молчание.

— Все хорошо, милая, — обещаю я. — А ты?

Она вздыхает, на мгновение встречаясь взглядом с Аресом.

— Не уверена, — признается она.

И, черт побери, возможно, она единственная в этой комнате, кто сегодня говорит правду.

Глава 39

Селеста

Я уставилась на гравировку на мраморной плите Лили, сквозь пелену слез. Легкие сжимаются, когда я пытаюсь сделать вдох, но вместо этого захлебываюсь всхлипом — беспомощность и боль душат меня. Я не могла прийти сюда долгие годы, с тех пор, как ее похоронили, но время ничуть не притупило страдания. Боль все такая же, как в тот день, когда мне сказали, что нашли ее тело.

В те дни после ее смерти я пряталась ото всех, перечитывая ее дневник снова и снова, пока водолазы делали все возможное, чтобы ее найти. Я не хотела выходить из ее домика, не хотела сталкиваться с реальностью. Я знала: как только переступлю порог, окажусь в мире, который уже никогда не будет прежним — мире без Лили, где человек, которого я любила больше всего на свете, окажется не тем, за кого я его принимала.

Мои руки дрожат, когда я опускаюсь на колени перед ее могилой и кладу сверху букет прекрасных лилий-созвездий, купленных специально для нее. Глаза снова наполняются слезами.

— Я скучаю по тебе, — шепчу в пустоту, голос предательски дрожит. — Боже, как же я по тебе скучаю. Ни дня не проходит, чтобы я о тебе не думала, Лили.

По ночам она приходит ко мне в кошмарах. Я снова оказываюсь на том мосту рядом с ней, и что бы я ни делала, что бы ни говорила — не могу ее спасти. Выражение ее лица перед тем, как она произнесла свои последние слова, преследует меня, вытесняя лучшие воспоминания, заменяя их обрывками повторяющегося сна.

Я провожу пальцами по ее имени, холодный мрамор под ладонью вызывает новую волну слез.

— К этому моменту ты должна была работать вместе со мной, и мы бы поднялись на самую вершину. Но вместо этого я потеряла тебя, и сама еле держусь на плаву. Все должно было быть иначе.

Я отдергиваю руку и смотрю на золотистые частицы, прилипшие к ногтям. Обручальное кольцо на пальце сверкает в солнечных лучах. Годы я мечтала носить бриллиант на руке, но теперь один его вид причиняет мне боль.

— Я видела его, — шепчу, боясь даже признаться в этом вслух. — Зейна.

Ветер усиливается, пробирая меня до костей. Я обхватываю себя руками и делаю прерывистый вдох, заставляя себя перестать плакать.

— Я думала, что почувствую лишь ту же ослепляющую боль и ненависть, что и пять лет назад, но увидеть его снова… это было совсем не так.

Обрадовалась бы Лили, увидев, что он выглядит хорошо?Что его сила и напор никуда не делись? Или возненавидела бы его еще больше за то, что он, кажется, ничуть не мучается? В его глазах не было раскаяния, когда он смотрел на меня. Я видела в них лишь ту же ослепляющую ненависть, что горит во мне.

Я замолкаю, все так же разрываясь между чувствами, как и пять лет назад.

— Ты знала, Лил? Первые цветы, которые Зейн когда-либо мне подарил, были лилии. Иронично, правда? Может, это был подсознательный знак, который я упустила. Способ сказать мне, что даже тогда он думал о тебе.