Онлайн книга «Ибо однажды придёт к тебе шуршик…»
|
– Читай, Тук, читай… – кивнул Толстина́, ибо излагаемое нравилось ему всё меньше и меньше. Тогда великий толкователь апокалипсисов водрузил очки обратно и вновь склонился над засаленным пергаментом: – «И несть числа смертям и горестям…» – поднимаясь над поникшими ушами собратьев, значительно вещал коготь Тука. – Прямые цитаты из Страдалимуса-Младшего! «И виновные станут изгнанниками, а невиновные прольют море слёз. И печаль покроет Землю…» В огромной полутёмной зале, голос шуршика гремел откровением истинного пророка! Даже заикание улетучилось, уступив место мысли, льющейся из его уст в растревоженный дурными предчувствиями мир. И сотоварищам впервые в жизни стало не до иронии. Они сидели, опустив тумки, прибитые тяжестью внезапно свалившейся на их холки трагедии, и сурово размышляли над прескверным. – Ещё сказано: «Появится некто – ни шуршик, ни человек, но и то, и другое». – Растудыт его в тую! – встрепенулся Лум. – Час от часу не легче! – Но родится и человек, что приведёт всё в порядок. Он будет труслив и храбр, умён и глуп. – Как? – нахмурился Пэк. – Одновременно? Хм… Шуршик – понимаю, человек – представляю себе, но и то, и другое – непостижимо! Тихоня взглянул на него растерянно: – Я могу что-то перепутать, но что было прописано, помню явственно. Так сказано в книгах: «Житие тринадцати», «Откровения Лопоухого Бима», «Уходя в хоть куда, помни хоть что». Это всё серьёзные ребята. И ещё… – совсем тихо зашептал он, пробежавшись по лицам притихших друзей затравленным взглядом: – Думаю, самое важное! Центурия 450. Стих шестнадцатый… В это мгновение всем почудилось, будто мир на мгновение остановился. Стало вдруг тихо-тихо. Слышно было только, как неподалёку в полуразрушенной гадальной комнате по пепелищу бродитхолодный северный ветер и протяжно постанывает, словно бы оплакивая будущие утраты. Тук же принялся нараспев читать древнюю центурию: И в час, когда сойдёт на землю мрак, А над живыми воцарится враг, Из пыли лет проявится одно Ничем не примечательное «но», Что даст всю власть и силу Властелину, Но лишь тому, кто собран воедино, — Кольцо определит того, Кому царить, ну а кому – на дно… – Это о «кольце шуршиков»… – нарушил молчание Большой Бло, и все вздрогнули от промелькнувшей в его голосе тревоги. Мордочки шуршиков вытянулись удивлённо и даже немного растерянно. Их предводитель всегда был уверенным, не знавшим сомнений вожаком и вдруг – тревога? Глава стаи меж тем тяжело опустил на стол свою огромную, свёрнутую в кулак, лапу, отчего дерево протяжно загудело, а эхо удара, отразившись от колонн, затерялось в гулких сводах обеденной залы. – И нам необходимо найти его, даже ценой собственных кукузиков… Именно в это мгновение карета королевы Померании въехала в раскрывшиеся ворота за́мка короля Владислава, и кучер резко натянул поводья. Заржав, лошади стали у парадной лестницы. Лакей поспешил открыть дверцу, помог хмурой гостье выбраться наружу, и Марго стремительно поднялась вверх по лестнице в приёмную залу королевского дворца. В это утро она была вестником печали. – Срочно доложи обо мне королю! – бросила она дворецкому, открывшему перед ней дверь. * * * По огромному ромашковому полю в абсолютном молчании шествовали Иринка и Ярослав. Солнце припекало, и кузнечики в траве стрекотали всё заливистей. Безмолвие влюблённых и многозначительное топтание утренней росы длились вот уже более получаса, а их высочество не проронили ни звука. Это, безусловно, интриговало, но с каждым следующим шагом утомляло всё более. Наконец женская стойкость дала трещину, и всё очарование момента было решительно разрушено: |