Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 105 – Игорь Маслобойников

– Что это? – насторожилась королева Померании.

Присцилла зловеще усмехнулась и несколько свысока, небрежно так бросила:

– Это знамение начала конца королевства Владислава. Любовь принца и этой распутницы принесёт ему погибель!

Даже спустя шестнадцать лет, уже седая и сморщенная, тётушка продолжала ненавидеть Владислава и его семейство.

– Дура ты, тётя… – с досадой вздохнула Марго.

Она хотела лишь подтвердить или опровергнуть возникшие в королевском театре сомнения, намеревалась мельком заглянуть в гадальную книгу, дабы утихомирить мысли, кувыркающиеся в голове, но теперь всё и так становилось очевидным. Надо было скорейшим образом возвращаться в Широкороссию к ничего не подозревающему Владиславу. И она буквально сорвалась с места, направившись ко выходу.

– Не знаю,как ты, а я в эйфории! – швырнула ей седая колдунья с победной, но брезгливой интонацией.

В ответ королева, взявшись за ручку двери, прошила её сердитым взглядом.

– Неужели я сказала что-то ужасное? – всплеснула руками старая вредина, изображая святую наивность.

Но и тут Марго не ответила, однако, выходя, на всякий случай щёлкнула пальцами.

Стремительно пройдя по лабиринту дворцовых коридоров, она прыгнула в карету, кучер, хлестнув плетью по лошадиным крупам, крикнул: «Хайя!» – и их пулей вынесло за ворота за́мка.

Тётя же осталась лежать в гадальной комнате с черпаком на груди, и храп её смешивался с обильным слюноотделением. Она спала крепко-крепко, и возможно во снах видела исполнение своих тайных и далеко не самых светлых желаний.

– Скорей! – поторапливала Марго кучера. – Только бы мы не опоздали!

Её раскачивало на ухабах, изредка вдавливая то в одну, то в другую стеночку обшитого бархатом салона кареты, но сейчас это мало волновало королеву Померании. Ещё никогда лицо её не было столь сосредоточенно и серьёзно.

* * *

Тем временем далеко за северными холмами, там, где последние незаметно превращаются в горную гряду, в замке, затерянном среди неприветливых скал, один маленький шуршик с круглыми очками на носу, сбивчиво комментировал свои выписки, аккуратно сделанные на древнем пергаменте, что давно истёрся от времени на сгибах и по краям:

– Все п-пророчества свидетельствуют об одном: н-наступит день, когда о́гнь сойдёт с небес предвестьем н-несчастий. Будет сожжено то, чему т-триста лет, что является для н-нас как бы реликтом… – он поднял глаза на озабоченные морды соплеменников и пояснил: – Думаю, это – дуб Лота. Все мы видели, как он с-сгорел нынче…

Собратья, навострившие ушки в едином порыве, безмолвствовали. Стараясь не пропустить ни единого слова, великим усилием воли и интеллекта они пытались вникнуть в суть вещей, что пытался донести до них самый продвинутый из их племени, ибо понять излагаемое – значило спасти собственные кукузики от напасти лютой, а это являлось моментом наиважнейшим! Прежде Тихоня полагал, что тяга к кроссвордам, зашифрованным в книгах великих теоретиков будущего, навсегда останется лишь его увлечением, прихотью, теперь же становилось очевидным: труды были не напрасны, а усилия будут оценены по достоинству!

– Дальше! – тяжело вздохнув,продолжал мудрый систематизатор. – Перст с-судьбы вычертит в болоте к-кривую, явив нам «Знак Мурга» – п-предвестье Мглистых времён… – трясущимися лапами он стянул с носа очки и стал судорожно протирать их краем одёжи, не останавливая при этом сбивчивого бормотания. – Думаю, б-болото – это к-каша, которую Глоб сварил Пэку три дня назад, ведь она с-стухла. А перстом с-судьбы стал палец Лума! «И свежее станет мёртвым, вода – горькой». С-собственно, мясо быка, приведённого мною, стухло, а п-пиво Глоба – скисло. Это о том, что с-свершилось. П-про будущее читать?