Онлайн книга «Ибо однажды придёт к тебе шуршик…»
|
Пэк между тем с удовольствием отхлестал Тука по рыжей моське. Неизвестно, представилась бы подобная возможность в будущем, но теперь от этого можно было получить пусть маленькое, но фью[27]: всё-таки он как бы приводил друга в чувство! Наконец Тихоня открыл глаза и испуганно воззрился на товарищей. – Что это со мной сейчас было? – спросил он, ибо ничего похожего среди шуршиков до сего дня не приключалось. – По-моему, ты хряпнулся в это… – Лум пощёлкал коготками, подбирая в памяти варианты, – у человеков это называется… ОБМОРОК! Во! – радостно воскликнул он. – Ты хряпнулся в обморок! И плечо Тука приняло крепкий удар лапы одобрения от эпистолярных дел мастера. Глоб же был настроен менее оптимистично. – Эй, Тук, – поинтересовался он вкрадчиво, словно бы кто-то неведомый мог подслушать их случайный разговор, – а что ещё шуршат об этих «Мглистых временах»? Книгочей взглянул на него тяжело и пожал дрожащими плечами: – В разных к-книгах шуршат по-разному… – он выудил из утайки очки и аккуратно сложенный клочок пергамента. – Я т-тут выписывал, н-но не успел прочитать всего… – Читай, Тук, читай, – присев на корточки перед товарищем, приободрил Пэк, принимая позу живейшего участия. Тихоня кивнул, напялил на нос человековские окуляры и развернул листок. – К-кроме того, что известно всем… – Нет уж, – нахмурился Глоб, схватил друга за шкварник, поднял над каменными плитами пола и усадил во главе стола. – Если гадальным корифеям известно хоть что-то, то мне, окромя поварской книги, не известно ничего. И раз уж дело идёт о моём кукузике, хотелось бы знать, что его ждёт… Тук растерянно взглянул на вожака стаи, сидящего напротив него мордой в морду и, дождавшись едва заметного кивка, углубился в чтение… * * * Марго решительно пнула дверь гадальной комнаты. Тётушка Присцилла подняла голову от бурлящего котла и взглянула на племянницу со свойственным ей брезгливым скепсисом. Шестнадцать лет не прошли бесследно: тётя заметно усохла, у неёпоявились очки с толстыми стёклами и такой же оправой, а волосы поседели. Однако на характере и пристрастиях это совершенно не сказалось: мадам Бурвилески всё так же была мелочна и злопамятна. – Я же говорила: дурная наследственность… – прохрипела тётушка. – Но ты не волнуйся, они не поженятся… – Кто? – не обращая внимания на родственницу, переспросила Марго, направляясь к полке с разноцветными жидкостями. – Иринка и Ярик… Королева остановилась. После истории с иголочкой, уложившей Присциллу в крепкий сон шестнадцать лет назад, тётя старалась не совать нос в дела племянницы, а тем более лезть с советами и замечаниями, вроде только что сказанного. «Неужели, что-то изменилось?» – подумала рыжая ведьма и посмотрела на старую ведьму выжидающе. – Взгляни… – тётя взяла с полки банку с серым порошком и бросила две жменьки в котёл. Кипящее варево разом успокоилась. Колдунья сдула с поверхности клубящееся облако, и племянница увидела, как неизвестный ей шуршик переворачивает тарелку с позеленевшей кашей, а другой, крепкий, с косою саженью в плечах, нахальный, но весёлый, вломившись в комнату, изображает в протухшей гадости загогулину; как появляется в хлипкой жиже пентаграмма с фосфоресцирующими краями; как загорается вековой дуб и столб света пробивает крышу; как два ушастых зверька пытаются погасить охватившее стол пламя… Ещё через мгновение сердце бывшей ученицы мадам Бурвилески и вовсе тревожно сжалось: она увидела Иринку и Ярика, опьяневших от счастья, которые целовали друг друга, совершенно не стесняясь… |