Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 102 – Игорь Маслобойников

– Ярик, ёпэрэсэтэ, ты чего задумал?

Принц повернул к ней очень озабоченное мыслями лицо и ответил, словно бы соглашаясь прежде всего с самим собой:

– Одевайся. Жду… – и вышел, оставив девчушку пребывать в невыразимо-томительном обалдении с нотками эдакого лёгкого «Упс!».

* * *

Чрезвычайно озабоченными в это утро были не только юный королевич и его возлюбленная…

Шуршики сидели перед пустыми тарелками, и морды их были сморщены разочарованием и огорчением одновременно. Перед ними на столе стоял огромный котёл, из которого торчали два копыта, принадлежащие бычку Тука, но вместо аппетитного бульканья вкуснющего бульона, из котла откровенно воняло. Бычок Тука странным образом стух, едва ли успев свариться.

– Тук, – прогудел Большой Бло, заставивТихоню вздрогнуть. – Ты притащил мёртвого бычка?

Глаза шуршика испуганно забегали по мордам рыжих собратьев, ища поддержки и утешения. Но друзья взирали на него с тем же суровым негодованием, что и вожак стаи.

– Я же н-нормальный шуршик, – как-то особенно заикаясь, залепетал зверь. – З-зачем мне м-мёртвый бык? К-когда я его п-привёл, он ещё жевал траву. Даже целую кучу н-навалил прежде, чем Глоб его завалил. Она ещё там?

– Кто? – не понял ушастый гений поварского дела.

– Куча, – повторил Тук, робко уповая на то, что помёт бычка сможет как-то повлиять на его абсолютную непричастность к происходящему.

– При чём здесь куча? – перебил вожак стаи. – Почему стухли и мясо, и пиво?

На этот раз он взглянул на Толстину́ Глоба, уши которого тут же виновато поникли. Тем не менее мастер поварёшки и ножа был парень не промах! Бычок угодил к нему уже в нарезанном виде, следовательно, и спрашивать с него нечего!

– Вы же знаете, обманывать своих – не в наших правилах. Я сто лет варю пиво. Хоть раз случалось, чтоб оно было хуже, чем в трактире «У трёх дорог»? – Нет! Когда-нибудь «уши хучиков» или «хвосты дрючиков» были менее вкусны? – Я вас умоляю! Так неужели же я не справился бы с телёнком Тихого Тука?

И присутствующим за столом ничего не оставалось, как согласиться:

– Справился, Глоб…

– Я не знаю, – развёл он лапами, – почему мясо стухло, а пиво скисло. Клянусь кукузиком, я не при делах!

– Наверное, ты не виноват, Глоб, – согласился Пэк, памятуя о том, что три дня у него во рту маковой росинки не ночевало. Орешки Лума в данном случае были не в счёт. – Но очень кушать хочется…

Слова Крошки прозвучали призывом к действию. И шуршики как-то единовременно покосились на крылатую подругу Тихони.

– Только не Чернушку! – ощетинился любитель письменности, готовый при случае ввязаться в драку за преданное ему существо.

– Но мы же должны что-то есть, – возразил Лум, хищно облизнувшись.

И все готовы были с ним немедленно согласиться! Конечно, братва сроднились с Чернушкой. За шестнадцать лет она практически стала шуршиком, не в буквальном смысле этого слова, разумеется, но всё-таки! Кроме того, каждый вложил в неё немалую долю своей заботы. Да, дерзкая птичка так и не поняла, зачем нужна ложка, но что такое своё место за столом, она знала совершенно точно. Крылатая красотка не научиласьговорить, но понимать у неё получалось очень даже лихо. И всё-таки, жила она среди хищников, а значит, любой из грызунов однажды имел полное право взглянуть на неё, как на гарнир.