Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 103 – Игорь Маслобойников

– На худой конец, – нарушил Глоб, тревожное оцепенение, – в кладовке есть горох, если мыши не сгрызли. На чердаке – сушёные грибы…

И Тук вздохнул с облегчением: слова повелителя кастрюль и сковородок давали пусть не абсолютную, но всё-таки надежду, что Чернушке ещё позволят какое-то время смотреть на солнце и встречать рассвет, если бы не рыжий крепыш.

Неве́ра Лум тяжело хлопнул лапой по столу, заставив пернатую подружку настороженно задёргать головой:

– Ладно, Бло, – произнёс он и взглянул на сотоварищей со всей серьёзностью. – Кажется, я знаю, в чём дело…

МРАЧНЫЕ ПРОРОЧЕСТВА

В столовой зале витала подозрительная тишина, нарушало которую лишь одинокое жужжание мухи, что с остервенением врезалась в окно, где-то высоко-высоко, желая, по-видимому, расстаться с бездарно прожитой жизнью.

– А потом? – нарушил тягостное молчание Большой Бло.

– А потом мы стали тушить пожар… – убитым голосом закончил Лум повествование об ужасах минувшей ночи. Он окинул присутствующих растерянным и каким-то пронзительно грустным взглядом и уставился на трещинку в столе, где застряла хлебная крошка с ужина, теперь, вероятно, ставшего навсегда последним. – Вот такая ботва получается…

Шуршики переглянулись. Каждый понимал: случилось что-то более непоправимое, нежели просто испорченное гадание на манной каше. Теперь даже экзекуция в виде соляных ванн казалась детской шалостью.

– «…И с-свежее станет мёртвым, вода б-будет горька…» – тихо пробормотал Тук и подавленно взглянул на соплеменников, что, не сговариваясь, оборотили к нему свои морды.

– Ты о чём? – прохрипел Толстина́ Глоб и закашлялся.

– Так сказано в п-пророчестве о «Мглистых временах», – Тихоня озабоченно почесал за ухом: – Вот вам и б-бык, и п-пиво, и манная к-каша… – глянув на Лума и Пэка с нескрываемым сочувствием, он только сокрушённо покачал тумкой: – Для этого необязательно рыться в библиотеке… М-можно было п-просто спросить у меня…

Тут любитель древних манускриптов вдруг тихо «ойкнул» и свалился с табурета.

– Опаньки! – воскликнул Пэк, вскочив со своего места. – Что это с ним?

Шуршики кинулись к Тихому Туку и стали приводить собрата в чувство, даже Чернушка с беспокойством забегала по краю столешницы, ибо ничего подобного за хозяином ей прежде наблюдать не доводилось. Единственный, кто не двинулся со своего места, был Большой Бло. Он остался сидеть во главе стола, невозмутим и мрачен по обыкновению, и горькая дума избороздила его многовековую, видавшую всякое морду с глубоким шрамом. Мрачный гигант жил дольше, чем остальные члены стаи; знал Страдалимуса; был лично знаком с Лопоухим Бимом, а потому весть, коснувшаяся его ушей в то утро, обещала не только крупные неприятности. Если задаваться вопросом: зачем каждый из нас приходит в этот мир? – для вожака стаи ответ наконец отыскался: либо он сохранит за собой право быть вольным воином дикого племени и продолжитдраться за право свободно искать зачерствевшие сердца, подчиняясь лишь дуновению ветра и бесконечному дыханию времени, либо превратится в чудовище – гвирдума, исход более чем незавидный, ибо тогда имя его будет стёрто из многовековой истории великого племени шуршиков навсегда. Что касается забвения, оно в его планы при любом раскладе не вписывалось.