Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 190 – Игорь Маслобойников

– Ой, – тихо сказал Крошка Пэк, близко-близко видя колючий взгляд того, с кем ещё совсем недавно он залихватски резался в карты. И было в этом «ой!» что-то очень наивное, пронзительное и чрезвычайно растерянное. Даже бывший наёмник не сразу сообразил, что именно приключилось. Он сделал два неловких шага назад, и собратья увидели, что из груди их друга торчит эфес шпаги, а само лезвие прошло насквозь, окрасившись в голубоватую кровь. Да-да, шуршики были существами голубых кровей, как бы это смешно ни звучало! Да и откуда было бы взяться крови алой, если они – существа бессердечные?!

Крошка покачнулся и медленно осел, не понимая, что это такое странное происходит с его маленьким, но довольно шустрым прежде телом? Боли не было. Не было и желания тут же оторвать нерадивому отщепенцу тумку, невзирая на всю вспыльчивость характера свойственного его дерзкой натуре. Стало вдруг невероятно покойно и тихо. И ещё лапы… Они вдруг сделались холодными, тяжёлыми и какими-то чужими, непослушными, а мир вокруг стал медленно сворачиваться в спираль.

«Вот как оно, оказывается, бывает… – успел подумать самый маленький из самых маленьких. – Как это у людей называется? Во что там Тук хряпнулся неделю назад? Об-ми-рок? Об-мы-лок? Нет… Об-ти-рок…»

Он ещё успел улыбнуться тому, как забавно звучат все эти слова, проносящиеся в странно тяжелеющей голове, и закрыл глаза.

В мгновение ока оказавшись перед растерявшимся Халвусом, Большой Бло с такой силой отшвырнул его от раненого собрата, что тот, перелетев через всю залу, едва не обрушил колонну и не распростился с собственной хилой душонкой. Однако придя в себя, вновь увидел перед собой вожака стаи, выросшего буквально из ниоткуда. Запахло серой и словно бы из глубин самой преисподней прогрохотали слова скупые, но для бывшего наёмника горькие, как судейский вердикт:

– Дело сделано. Полдень!

С тех пор как сердце покинуло грудь наёмного убийцы, прошло ровно шесть часов, в которые ещё возможно было бы что-то изменить, однако в очередной раз снеизбежностью ста процентов этого не случилось. Кого-то печальная участь настигала по незнанию, кто-то, как в нашем случае, так и не сумел воспользоваться пусть ничтожным, но шансом остаться человеком. Хотя было ли в нём хоть что-то человеческое – большой вопрос!

С последним словом чёрного гиганта недавний картёжник и конокрад содрогнулся в конвульсиях и окончательно превратился… Нет, не в шуршика! Он поднял руку на единокровного брата, а это неизбежно навлекало на отщепенца проклятие!

Теперь перед Большим Бло стоял гвирдум: кривые ножки, свирепая полу-волчья, полу-крокодилья пасть и голодные, всё ненавидящие, красные глазки, жаждущие крови и плоти. Ещё он отвратительно вонял серой и разлагающимся трупом, но для существа с короткой жизнью этот момент особого значения уже не имел.

Гвирдум принюхался, прислушался, прохрипел:

– Какие странные ощущения… Меня зовут… – и тут же, отступив от вожака стаи на безопасное расстояние, резко прыгнул на колонну, проворно вскарабкавшись по которой на галерею второго этажа, затем исчез в полутьме с тем, чтобы навсегда покинуть логово охотников на человеческие сердца и раствориться в рядах дикой нечести, что наводнила Широкороссию, принося её жителям горе, страдания и смерть.