Онлайн книга «Ибо однажды придёт к тебе шуршик…»
|
Большой Бло только и успел, что ощериться, готовясь к драке. Однако скорое бегство противника, только раздосадовало его. Отправляться же по следу в такой трагический для стаи момент гигант посчитал излишним. Рыжиков вскоре непременно накроют вопросы, и на них нужно будет дать не самый утешительный ответ… глава двадцать пятая КОЛЬЦО ШУРШИКОВ Крошка Пэк лежал на огромных лапах Неве́ры Лума, дыхание сделалось прерывистым, словно он хотел вдохнуть воздух полной грудью, да никак не получалось! И хотя Глоб вынул треклятую шпагу, лучше рыжему не стало! Шуршики возвышались над товарищем в немом оцепенении и не могли взять в толк, что происходит? Да и откуда им было знать?! Они ведь никогда не видели, как умирает шуршик! На примере братьев Бло им было твёрдо ве́домо, что соплеменники их живут долго, едва ли не вечность, что глюнигатэн при разумном употреблении завсегда восстановит силы, при необходимости заживит даже глубокие раны, а тут… Пэк взглянул на Лума и тихо прошептал не без ноток сомнения в совершенно растерявшемся голосе: – Это то, во что Тук… Помнишь? На последнем нашем обеде… Он упал… Смешно так… Помнишь? Это ведь оно? Да? – Помню… – тихо отозвался Неве́ра и, наверное, улыбнулся бы, а то и вставил в ответ шутку другую, но почему-то именно сейчас ему было совсем не до смеха. Что-то, прежде неведомое, поселилось там, где должно было быть сердце, что-то ноющее, застревающее у самого горла, отчего хотелось сглатывать чаще обычного, однако становилось только хуже. Повидавшие на своём веку всякое охотники на сердца посматривали то друг на друга, то на малыша, стремительно теряющего былую удаль и задор, а понимание всё не наступало. – Что с ним, Бло? – тихо спросил Тук, когда вожак стаи медленно накрыл их своей тенью. Шуршики обернулись, задрав носы вверх, и впервые за столетие удивились, как резко переменился и размяк их грозный предводитель, в кошачьих глазах которого растеклась печаль, замешанная на боли тысяч утрат. – Может, ликёр поможет? – с надеждой спросил Тихоня. – Я метнусь? Я мигом… Но Большой Бло молчал, глядя на самого маленького члена стаи, и морда его, рассечённая глубоким шрамом, становилась всё мрачнее и мрачнее, пока судорожное дыхание раненого война не прекратилось, Крошка не замер с последней улыбкой на растерянной мордахе, и не стало совсем тихо. Лум осторожно опустил тумку друга на пол и, выпрямившись, сделал шаг назад к товарищам, оставив тело лежать на холодных плитах тронной залы. – Он умер… – донёсся утробный рык чёрного гиганта. И снова запахло серой. – Умер? – хором подхватили рыжики и перевели растерянный взгляд на почившего, что безмолвствовали смотрел куда-то далеко-далеко… дальше, чем Луна. А ещё через мгновение произошло и вовсе не вероятное: их озорной приятель стал меняться на глазах, пока не превратился в человека очень скромного ростика лет тридцати, возможно, с хвостиком. И шуршики, в конец сбитые с толку, с превеликим любопытством обступили новоиспечённого незнакомца. – Ты что-нибудь понимаешь? – тихо спросил Толстина́ Глоб Неве́ру Лума. – Я среди нас самый тупой… – угрюмо пробубнил любитель рифм. Первым дотумкал Тук: – Бло, а К-Крошка что, отщепенец? Вожак стаи нахмурился. Уж очень не хотелось огорчать осиротевшее племя ещё больше, да и не ко времени было, ибо внезапно в ноздри ударил посторонний запах, и это не был запах гвирдума! |