Книга Итак, я стала ведьмой, страница 56 – Алёна Соловьёва

— Магические сканеры поставили!

Мы прошли в коридор со множеством дверей. На них висели номера, написанные римскими цифрами, и таблички, в названиях которых мне было понятно лишь слово «департамент». Продвигаясь по коридору, я насчитала двенадцать таких загадочных департаментов. Наконец, мы остановились у одной из дверей, и Фокст без стука ворвался в кабинет, таща меня за собой. Человек, сидящий за столом, казалось, подпрыгнул от неожиданности, и мне вдруг стало стыдно за опекуна. Нахальное поведение не может быть оправданно.

Впрочем, скоро стало понятно, что Фокст имел какие-то свои загадочные причины для раздражения. Его гневный речитатив на французском заставил собеседника виновато опустить глаза, но лишь на мгновение. Скоро к восседающему за тяжелым деревянным столом человеку вернулось самообладание. В его взгляде читался вызов и уверенность в собственной правоте. Я ни слова не поняла из речи Фокста, но судя по всему опекун наговорил лишнего, поскольку человек резко поднялся и указал ему на дверь. Тут Фокст поступил и вовсе неожиданно, схватив меня за плечо и вытолкнув перед собой. Он достал какие-то бумаги и продолжил тараторить, размахивая ими перед лицом собеседника. Мне отчаянно захотелось превратиться в невидимку. От потока смутно знакомых, но совсем не понятных слов, которые я силилась перевести, начала кружиться голова. Закрыв глаза,я от всей души пожелала им «заткнуться»! И тут услышала за своей спиной грозное шипение Фокста:

— Ты что творишь?! – втягивая ртом воздух, произнес он.

Я растерялась, и от испуга сама онемела. Оглянувшись, заметила, что оппонент чародея прячет улыбку в лохматых седых усах. Значит, ничего страшного не произошло. Только глаза Фокста яростно сверкают. Его приступ длился недолго.

— Мне просто хотелось, чтобы вы перестали ругаться, — виновато опустив голову, оправдывалась я. — Простите, забыла, что искренние пожелания чародеев могут иметь силу…

Фокст лишь отмахнулся от моих слов, и уставился на своего недавнего противника. Это был тучный мужчина в бордовом костюме. Чем-то неуловимо он напоминал мне старого филина. Его волосы были полностью белые и взъерошенные. И даже из оттопыренных ушей торчали неровные седые клочья. Жестом он предложил мне опуститься в кресло. Я с облегчением поставила на пол рюкзак, лямки которого ощутимо резали плечо.

Фокст продолжил стоять. Теперь беседа между мужчинами велась в более мирном русле. Я и не пыталась улавливать смысл их слов, полностью погрузившись в свои мысли. Поэтому Фоксту пришлось несколько раз повторить, прежде чем я поняла, что он обращается ко мне.

— Марьяна, поставь здесь подпись, — тоном, не терпящим возражений, сказал мне опекун.

— А что это? – вкрадчиво поинтересовалась я.

Фокст закатил глаза, заставляя почувствовать себя идиоткой.

— Твое наследство. Документы о передаче.

Рука уже немела от бесконечного подписывания одинаковых бумажек на разных языках, которые на пару подсовывали мне мужчины. Копии на русском я тщательно прочитывала, но не нашла ничего, что можно было бы принять за подводный камень.

Когда последний документ был подписан, на него легла странного вида монета. На ней был изображен человек с необычайно выпяченными губами. Профиль показался мне настолько карикатурным, что я не сдержала улыбку. Вероятно, губастый парень был личностью уважаемой, поскольку по виду Фокста стало понятно, что ему не слишком нравится мое веселье по этому поводу.