Книга Итак, я стала ведьмой, страница 57 – Алёна Соловьёва

— Возьми монету и немного подержи в руках, — деловым тоном сказал мне опекун.

Я выполнила его указание под строгим взглядом филина. Монета была ледяной, но не прошло и минуты, как она стала теплой. Я с удивлением посмотрела на нее.На месте губастого мужика проступали цифры: «0075004».

— Поздравляю, Марьяна, теперь ты не просто чародейка, а богатая чародейка! — самодовольно заключил Фокст, игнорируя недоуменный взгляд филина.

Расстроенный француз протянул мне золотую пластиковую карту, похожую на те, что я видела в кино. Затем спросил что-то у Фокста, на что опекун ответил согласием. Взял из моих рук монету и положил ее на небольшую серебристую тарелку с выемкой в середине. Когда монета легла на положенное место, я ощутила жжение в руке. Мой браслет стал горячим. На нем, помимо «девизов», синим цветом загорелась и вскоре потухла римская цифра восемь.

Я с тревогой посмотрела на Фокста, но вид у опекуна был более чем довольный. Значит, все идет по плану. И тут же в голове закрутилась обидная мысль, что этот план – не мой.

Полдороги до Ренна Фокст без устали распекал меня за применение магии.

— Если бы это был обычный человек, то стал бы немым! Ты это понимаешь?! – громким шепотом вещал опекун.

Мы ехали в поезде в отдельном купе. За окном проносился незнакомый пейзаж. Маленькие кукольные домики и зеленеющие луга сменялись современными станциями, где сновали куда-то спешившие люди.

Я, виновато понурив голову, выслушивала его нотации. Мысли были далеко от магии. Оправдываться бессмысленно, тем более, теперь я понимала: во многом мое благополучие зависит от доброты Фокста. Пусть это и звучит меркантильно, но сейчас, когда я узнала о своем новоприобретенном богатстве, мне пришло в голову, что я могу финансово помочь своей семье. Родители уже лет десять не ездили отдыхать.

Легким шелестом в моей голове посмеивалась Ариман: «Тебя, оказывается, легко купить…»

Но мне было плевать, что думает по этому поводу старуха. В конце концов за все причиненные неудобства (и это еще мягко сказано) хоть какая-то компенсация мне положена.

В памяти тут же всплыли слова секретаря Ковена, о том, что моим имуществом до совершеннолетия будет распоряжаться опекун. Мое право лишь владеть. Отрадно, что со своими претензиями и обидами, я не успела достаточно насолить Фоксту, чтобы он на меня окончательно обозлился. И если я хочу хоть как-то порадовать своих родителей и иметь доступ к своему наследству, нужно наладить с ним отношения. Чтобы забота обо мне не была в тягость. Пожалуй, для этогонеобходимо быть как минимум вежливой. Стало стыдно за свое поведение в самолете. Но мама всегда говорила, что доброе слово и кошке приятно. С этого и начнем. Люди любят, когда их ненавязчиво хвалят.

«Наконец, ты начинаешь умнеть», — эхом в голове отозвалась Ариман.

— Что вы сказали этому напыщенному филину? Почему он так растерялся? – вставила я, когда опекун сделал паузу в своем монологе.

Добавлять, что Фокст сам скандалил, как бабулька в очереди перед кабинетом терапевта, не стала.

Опекун удивленно посмотрел на меня, а потом вдруг улыбнулся и ответил:

— Предъявил доказательства, что ты – наследница Ариман. Нас плохо встретили. Лягушатники, видите ли, в обиде, что такая могущественная чародейка выбрала преемницей не их соотечественника. К тому же недавно они узнали, что сестры Ромейл скрывалась у нас.