Книга Семь безликих святых, страница 82 – М. К. Лобб

Солнце скрылось за облаками, и в воздухе запахло дождем, но Роз даже не сдвинулась с места. Ей не хотелось возвращаться домой и не хотелось идти в таверну. И вообще не хотелось никуда. Лишь сидеть здесь и изо всех сил стараться не думать.

Вдруг послышался стук сапог по тротуару, и Роз едва не подпрыгнула от страха, когда краем глаза уловила силуэт Дамиана. Уже одна его близость была подобна удару в лицо. Что он здесь делает?

– Я искал тебя, – ответил Дамиан на ее вопрос прежде, чем она произнесла его вслух, и сел на скамейку рядом с ней. Цветы за его спиной задрожали под порывами быстро остывающего ветра. Он выглядел раздражающе хорошо: волосы слегка растрепаны, лицо с несправедливо правильными пропорциями. Роз почувствовала – признаться, несколько нелогично, – что он тем самым пытался выбить ее из колеи.

Святые, что же такого она сказала ему вчера? Но это не значит, что ты никто.Эта фраза относилась к отношениям между последователями и заурядными, не более того.

– Ты изменил свое мнение по поводу отчетов коронера? – спросила Роз, силясь не обращать внимания на то, как близки их ноги.

Дамиан придвинулся.

– Не совсем.

– Тогда чего ты хочешь?

Жилка на его шее дернулась, и Роз впервые заметила, что он не брился уже несколько дней. В юности ему никогда не удавалось отрастить волосы на лице, теперьже тень щетины покрывала резкие линии его челюсти и подбородка.

– Мне нужно поговорить с тобой.

Ее вдруг охватило странное предчувствие. Поджав губы, она выдавила:

– Вперед.

Однако Дамиан долгое время молчал. Казалось, он боролся с собой, возможно, решал, с чего начать. Роз ждала, даже не пытаясь убрать пряди волос, облепивших шею. Каким-то образом она понимала, что все сказанное дальше будет носить серьезный характер.

– Когда я воевал на севере, – наконец заговорил Дамиан тихим хриплым голосом, – то видел смерть своего лучшего друга. Его звали Микеле. Мы приближались к линии противника, и я сказал ему следовать за мной. Понимаешь, у него было плохое зрение, особенно по ночам. И несколько месяцев назад у него сломались очки. Наступил на них в грязи. Поэтому он надеялся, что я дам ему знать, когда путь будет свободен. Мне казалось, я действовал осторожно. – Дамиан со стеклянным взглядом провел ладонью по лбу. – Даже не полагал, что кто-то может проскользнуть мимо меня. Я сказал ему, куда идти, и он послушал. Без колебаний. Но я ошибся. Ошибся и не заметил их в деревьях. Когда они открыли огонь, то промахнулись. В меня не попали, но попали в него.

Роз молчала. Сидела, обхватив руками колени, ее сердце билось так, что готово было выпрыгнуть. Она ожидала услышать от Дамиана все что угодно, только не это. Зачем он рассказывал ей эту историю? Думал, она станет жалеть его? Не станет. Она неспособна.

Судя по лицу, Дамиан был раздавлен, его губы побледнели. Он продолжал:

– Тогда у меня случилось помутнение рассудка. Я почти не помню, что было дальше. Начал палить как сумасшедший и уложил троих из них. Но продолжал стрелять, даже когда они были мертвы. Ума не приложу, как не убил себя. Наверное, глупое везение. Знаю только, что хотел стереть их в порошок. – Его голос дрогнул. – Меня оттащили другие парни. Знаешь, как только мы оказались в безопасности, они хотели поздравитьменя. Полагаю, солдаты-еретики, которых я застрелил, вторглись на нашу границу. Наши товарищи считали Микеле героем. Считали менягероем. Но мне было плевать.