Книга Новая надежда, страница 47 – Александра Плен

— Дети? А они думали о детях, когда… — Павел запнулся и отвел взгляд.

— Ты о чем?

Парень сцепил ладони перед собой. На лице отразилась внутренняя борьба. Потом оно скривилось в горькой гримасе.

— Два года назад маму с младшим братом сбила машина. Они ждали троллейбус на остановке. За рулем был пьяный мажор. Сыночек губернатора. Две смерти. Год условно. — Павел говорил короткими отрывистыми фразами. — Никитке было всего пять. Отец запил. Мне пришлось совмещать работу и учебу. Что мы только не делали. Потратили все деньги. Наняли лучших адвокатов. И ничего. Его даже не посадили.

— Он здесь?

Павел поднял на меня глаза.

— Нет, — ответил зло. — Ему повезло. Или денег у папаши не хватило, или в «Заре» обитает. Тогда не повезло. Я уже послал запрос с его фамилией Михаилу Иванову. Жду ответа.

Я не знала, что сказать. Да, Павлу есть за что ненавидеть спонсоров. Но всех под одну гребенку?

— Мне очень жаль…

Стандартная отговорка. Все, что приходило на ум, было из разряда уговоров психолога во время моего пребывания на койке в медцентре. «Жизнь продолжается», «После самой темной ночи всегда наступает рассвет» и так далее. Я протянула руку и положила ее на стиснутый кулак Павла. Человеческое тепло лучше всяких слов.

Пару минут мы сидели молча.

— Ладно, мне пора, дел много, — хрипло произнес он, вставая. Я поднялась вслед за ним.

Два шага, и мы уже у двери. Вдруг Павел резко остановился и обернулся ко мне. Мы оказались почти вплотную друг к другу. Я напряженно уставилась ему в глаза, в них разгоралось пламя. Я уже видела подобное в глазах Макса. Имя ему желание.

Павел приобнял меня за плечи, сжал пальцы и наклонил голову. Я не отодвигалась, прямо смотрела в его лицо и молчала. Уголок его губ дернулся в кривой усмешке. Парень коснулся губами моей щеки и прошептал:

— Хороших снов, — и вышел за дверь.

Я обессиленно прислонилась к стене. Что он увидел в моих глазах, если передумал меня целовать? Я ведь была уверена, что он хочет. Павел сейчас царь и бог в бункере. Ему подвластно все. Но он не стал использовать свою власть на мне. Значит, в нем больше благородства, чем я считала.

— Слышал, что с сегодняшнегодня Ларионов вызывает к себе глав семей спонсоров, — сказал Дмитрий на следующий день за общим столом.

— Зачем? — наивно поинтересовалась Маша.

— Для разговора… — продолжил Дима. — Уговаривает их открыть сокровищницы. Некоторые упорствуют, а некоторые сдаются быстро…

— Долго он будет с ними возиться, — пробормотала я.

— На самом деле нет, — отозвалась Настя. — Спонсоров около трехсот, а сокровищниц меньше семидесяти. Есть семьи по три и четыре человека.

— Не согласных дать код он запирает внизу в карцере. Их сейчас около двадцати. Сказал, что поговорит с ними позже.

Я догадывалась, как он поговорит. Угрожать будет? Или даже пытать? Я поежилась. Уверена, что Макс среди этих двадцати строптивцев, значит, его ждет непростой выбор. А зная упрямство Северинова… и злость Павла, который считает, что тот увел у него девушку…

— Кстати, хотите прикол? — Димка обнял Настю и обвел нас смеющимся взглядом. — Купченко первым сдался и открыл сокровищницу. И знаете, что там? — парень хмыкнул. — Слитки золота, драгоценности, картины, коллекционные автомобили и прочий хлам.

Купченко была фамилией Ивана и его родителей.