Книга Новая надежда, страница 50 – Александра Плен

Павлу пришлось договариваться.

— На самом деле, — усмехнулась Аня, рассказывая, как все было, — Ларионову давно надоело командовать. Он — физик-теоретик, а не руководитель. Пашка думал лишь о том, как отомстить мажорам, а в итоге получил огромную ответственность за тысячу жизней и будущее цивилизации. Такая ноша не в радость.

Мальцева не обрадовалась совету из студентов и спонсоров. Но куда было деваться? Павел с ближайшими соратниками перепрограммировали сокровищницы, и теперь в распоряжении студентов их пятьдесят пять. Причем никто не знает, какие коды у кого. Конечно, рано или поздно сокровищницы вскроют. Даже внешнюю обшивку бункера, сделанную из высокопрочного модифицированного бетона, армированного модульными волокнами и сталью, можно разрушить. Но Мальцева посчитала, что договориться будет проще.

Вот так большинство спонсоров неожиданно для себя стали нищими.

— Кроме десяти самых стойких, — добавил Дима. — Кстати, они сейчас в медцентре. Восстанавливаются после карцера.

Сердце защемило. В их числе и Макс. Вот упрямец!

Сразу после собрания я побежала на кухню. Мультиповар уже приготовил завтрак. Я набрала всего понемногу и направилась на двенадцатый этаж, к Матвею и Лизе.

Три недели они жили одни. Им приносили еду и питье, разрешали выйти в общий коридор, оранжерею и развлекательный центр, но не дальше жилой зоны. На вопросы, где Максим и когда он придет, им отвечали — скоро. Но он не приходил. А когда погасло электричество, они подумали, что на Землю упала еще одна комета и они умрут.

— Бедные мои, — я обняла и прижала к себе детей. Как же им было страшно! — Не бойтесь, — я гладила их светлые макушки. — Все решилось. Просто дяденьки и тетеньки не поделили власть и испугали всех в убежище. А кометы такого масштаба прилетают на Землю раз в несколько десятков миллионов лет. Так что до следующего раза у нас есть немного времени, — я постаралась улыбнуться как можно непринужденнее.

В этот день мы просто сидели, обнявшись на диване, и разговаривали. Делились теплом, воспоминаниями о семье, родных, прежней жизни, страхами и опасениями. Я не говорила, что все будет хорошо. Не хотела врать. Будет трудно. Придется много работать, ограничивать себя, разочаровываться,испытывать страх и боль. Но из этого и состоит жизнь.

— Оставайся ночевать! Не бросай нас! — умолял Лиза, когда я собралась уходить поздно вечером.

Я подумала и осталась. В шкафу нашлось чистое белье, а одна из рубашек Макса послужила мне ночной сорочкой.

В бункере все стало по-прежнему. Завтрак, обед, ужин по расписанию. Работа в лабораториях, безликие охранники с парализаторами в коридорах. Но теперь среди них я замечала и студентов. Коренным образом ничего не изменилось. Возможно, лишь гонору у спонсоров поубавилось.

Например, от Ивана сейчас осталась лишь тень прежнего. Он больше не задирался, ходил осунувшийся и подавленный. Мажора в нем выдавали лишь золотые часы на руке и брендовые шмотки. Но когда-нибудь и их не станет. И тогда мажор превратится в простого смертного, ничем не выделяющегося из общей массы. Хотя нет, выделяющегося — IQ меньше многих студентов, да и профессии толковой нет, институт он так и не закончил.

Вечером я приходила к Матвею и Лизе и оставалась с ними на ночь. Несколько раз мы поднимались на второй этаж в медцентр, чтобы проведать Макса, но нас не пускали. И когда его выпишут, тоже не сказали.