Книга Мой первый встречный: случайная жена зельевара, страница 49 – Лариса Петровичева

— Мы, — признался Кассиан. — Доктор, честное слово, больше не повторится!

— А ну марш к себе! — рыкнул доктор. — Вот не буду вас лечить, когда чешуя снова вылезет, тогда узнаете!

И мы послушно отправились в комнатузельевара. Доктор Даблгласс был прав: когда кругом суета, лучше держаться от нее подальше.

Войдя вслед за Кассианом в комнату, я вдруг подумала, что за совсем короткое время она стала для меня родной. Местом, которое я могла назвать своим домом — от этого становилось тепло на душе. И пусть здесь не было роскошной мебели или дорогих картин на стенах — я чувствовала себя в безопасности здесь, и это было самым главным.

— Абернати сказал, что у тебя ничего нет, — промолвила я, когда Кассиан прошел к чайнику. — Что тебе некуда будет уйти, если уволят.

Кассиан усмехнулся. Кивнул.

— В общем и целом он прав. Отец лишил меня наследства, когда я отказался жениться на Оливии. Конечно, я купил квартирку на Драконьем холме, но она, скажем так, не для постоянного проживания. Очень уж мала.

Драконий холм был одним из престижных столичных районов. В белоснежных домах, что ползли по его склонам, жили художники, артисты, писатели — словом, творческая элита. Я бы скорее представила квартиру Кассиана где-нибудь в доме на Узкой улице — мрачном месте, в котором обитали алхимики, авантюристы всех мастей и торговцы зельями и артефактами.

— Тогда ты меня понимаешь лучше других, — сказала я. — Получается, мы с тобой оба сбежали из родительского дома.

— Да, отказались подчиняться приказам, — с улыбкой заметил Кассиан, разводя огонь в плитке. В маленький чайник пошли туго скрученные листья заварки, сухие дольки апельсинов и яблок и немного меда: когда кипяток ударил в них, по комнате поплыл удивительный запах, и мне вдруг сделалось спокойно и легко.

Наверно, именно этого я всегда и хотела: комнату, в которой буду жить с хорошим человеком и пить чай. Свое дело, которым буду заниматься с удовольствием и радостью. То сердечное тепло, которое не дадут никакие деньги.

Ни моему отцу, ни Элдриджу Уинтермуну этого никогда не понять.

— Что будем делать? — спросила я, когда Кассиан протянул мне чашку. Тот пожал плечами и откликнулся:

— Раз уж доктор укатал нас на отдых, предлагаю поиграть.

Я вопросительно подняла бровь.

— В какую же игру?

— В вопросы и ответы, — сказал Кассиан, усаживаясь на край дивана. — Мы с тобой женаты, спим в одной кровати, прошли через уйму приключений, но еще ничего не знаем друг о друге. Надо это исправить.

Я согласно кивнула.Когда девушка готовится вступить в брак, то у нее есть несколько встреч, чтобы лучше узнать будущего мужа. Обычно это прогулки по тихим аллеям парка: жених и невеста знакомятся, разговаривают, узнают друг друга.

Когда я заикнулась о том, что даже не знаю господина Уинтермуна, отец лишь воскликнул:

— Не говори глупостей, Флоранс! Ты все о нем знаешь! У него миллионы на счетах, этого достаточно!

Для моего отца, который хотел избавиться от долгов — вполне возможно. Для меня — точно нет.

— Хорошо! — с улыбкой откликнулась я. — Тогда мой первый вопрос… любишь ли ты бабочек?

Вопрос прозвучал по-детски наивно, но мне сейчас очень хотелось услышать ответ.

Кассиан сделал глоток из чашки.

— Когда-то очень любил. Бегал за ними по саду, когда мне было пять. Упросил нянюшку сшить мне рубашку из ткани с цветами, ложился в траву, а они садились на меня. Когда отец об этом узнал, то задал хорошую трепку!