Книга Мой первый встречный: случайная жена зельевара, страница 50 – Лариса Петровичева

— Это за что же? — нахмурилась я. — За то, что ты играл с бабочками?

— Ну как же? — Кассиан развел руками. — Даже маленький джентльмен должен быть джентльменом, а не деревенским дурачком в цветочной рубашке. И не петрушкой на ярмарке.

Я невольно поежилась. Да, конечно, детей в благородных семьях воспитывают в строгости — но не всегда она хороша. Она очень многого лишает, огрубляя душу.

— А почему ты спросила про бабочек? — поинтересовался Кассиан.

— Когда-то в детстве читала одну книгу про дружбу, — ответила я. — И там было, что взрослые никогда не спросят о важных вещах, вроде того, любит ли твой друг бабочек? Они интересуются глупостями вроде того, сколько зарабатывает его отец.

Кассиан понимающе кивнул.

— Мне это, честно говоря, никогда не казалось важным. Зачем считать чужие заработки? Лучше делать свое дело, то, от которого у тебя душа поет. И оно обязательно принесет доход.

— Я всегда любила зельеварение, — призналась я. — Мне казалось, что в нем есть что-то таинственное, сказочное… Представляешь, заявила отцу, что если он не пустит меня в колледж, я навсегда откажусь от еды!

Кассиан рассмеялся.

— И что же твой отец? Мне показалось, его не пронять душевными порывами.

— Он сказал, что я могу голодать, сколько мне угодно. Хлеб за пузом не гоняется. И я и правда отказалась от еды. В первые два дня он говорил, что это девичьяблажь. Через три дня вызвал доктора. Через неделю я подала документы в колледж Септимуса Франка.

— Да ты упрямая! — весело воскликнул Кассиан. — Никогда бы не подумал, честно говоря.

— Мне кажется, ты все понял про меня, когда я подбежала к тебе у храма, — вздохнула я. Кассиан посмотрел так, словно и правда все-все обо мне знал — вернее, даже не знал, а чувствовал.

Чего не знал разум, подсказывала душа.

— Тогда спрошу: есть ли у тебя увлечения, кроме зельеварения? — поинтересовался Кассиан, и я пожала плечами.

— Когда-то музицировала и рисовала, но этому просто учат всех девушек. Наверно, зельеварение мое единственное увлечение. Когда втайне от всех собираешь в саду травы, а потом пробираешься на кухню и варишь зелье от простуды, и при этом главное не попасться… ну, это целое приключение.

Вспомнилось, как однажды осенью я варила такое зелье из трав, которые смогла собрать и высушить летом. Отец орал, как безумный, находя мои травки, приказывал вымести сор из дома, но я все равно умудрялась прятать часть бумажных свертков.

В кухне царил таинственный полумрак. Я бросала травы в котел, от бурлящей воды поднимался суховатый запах лета и солнца, щекочущий ноздри, и самой себе я казалась волшебницей, способной творить чудеса. Несколько глотков горького напитка, и простуда отступает, становится легче дышать, и кашель уже не переползет в бронхит, а потом в воспаление легких.

— С зельями я будто на своем месте, — призналась я, и Кассиан понимающе кивнул, словно речь шла о нем. — И эта комната будто тоже моя. И академия. Жаль, конечно, что ректора сместили.

— Для этого Абернати придумал многоходовочку с драконьей лавой, — усмехнулся Кассиан. — И придумал ее еще летом, поставки были в августе.

Я вопросительно подняла бровь.

— Хочешь сказать, что он летом знал про лунных лис?

— Нет. Его интересовало кресло ректора. А потом убили Кайлу, и Абернати решил еще и лисами заняться, чтобы натянуть нос Оливии.