Книга Ведьмы пленных не берут, страница 111 – Наталья Маслова

Я подождала, уважая таинство процесса. Через несколько минут он вздохнул, и марево рассеялось, вплетясь в струны. Мой бард аккуратно поставил лютню в кресло и подошёл ко мне.

— Что-то нашла?

— Больше, чем ожидала, — сказала я, указывая на кинжал. — Это не просто нож. Это карта и инструмент. Место, на котором мы стоим, — точка силы. Одна из ключевых в этой местности. Лираэль не просто прервала ритуал. Она… перенаправила энергию. Запечатала её здесь, в этом камне, в этой земле. Также оставила ключ тому, кто придёт после. Станет хранителем, а не захватчиком.

Ратиэль сел рядом, вглядываясь в тёмный клинок.

— Значит, Клеймия хотела не просто артефакт. Она хотела контроль над самой точкой силы.

— Именно. Теперь контроль у нас. Вернее, забота об этом крупном владении, — я посмотрела на каменную фигурку на стене. — Кажется, у нас есть могучие союзники. Место, Стражи, призраки… Они все — часть этой системы. И мы влились в неё с их согласия.

— Тогда нам придётся не просто ставить звуковую защиту и охрану, — задумчиво сказал Ратиэль. — Нужно встроить её в эту существующую сеть. Сделать мою магию и твои чары частью защиты этого места. Чтобы одна сила оберегала другую.

Идея была гениальной в своей простоте. Вместо того чтобы накладывать своё чужеродное заклинание поверх древних сил, мы могли попытаться договориться и вплестись.

Всю оставшуюся часть дня мы работали в тандеме, как две шестерёнки одного механизма. Ратиэль, снова взяв лютню, играл, чтобы договориться со всеми заинтересованными сторонами. В мелодии были почтение, просьба о союзе и чёткое описание того, что мы хотим сделать: чувствовать приближение любого зла. Охранять тех, кто остановится в нашем трактире или на постоялом дворе, когда мы всё тут приведём впорядок.

Я же, с кинжалом в руках, выступала, как медиум, и производила надёжное заземление. Я водила его остриём по контуру порога, по косякам дверей, мысленно рисуя не руны, а намерение. Стать частью дома, его продолжением. Вливала в холодный металл наш общий посыл: «Мы здесь и тоже защищаем. Помогите нам видеть угрозу заранее».

Это была не быстрая работа. К полудню оба были мокрыми от пота и измождёнными, будто протащили тяжело гружённую дровами или камнями телегу на вершину небольшой горы. Но к вечеру, когда Ратиэль извлёк последний, дрожащий аккорд, а я воткнула кинжал в специально оставленную для этого щель в пороге главного входа, что-то щёлкнуло.

Негромко. Это был звук не в ушах, а в самом пространстве. Как будто огромный, древний замок мягко принял только что выкованный ключ.

Воздух в зале стал… чище и прозрачнее. Давление, которое всегда здесь витало, не исчезло, но обрело структуру. Оно больше не было хаотичным. Мы стояли, опираясь друг на друга, и слушали. Тишина затаившейся, но бодрствующей крепости.

— Кажется, — выдохнул Ратиэль. — У нас получилось.

— Кажется, — согласилась я, чувствуя, как дрожь от пережитого напряжения сменяется глубочайшим, всепоглощающим удовлетворением.

Мы не успели это отпраздновать. Снаружи, у самого края нашего жилого пространства, где туман сгущался в молочную стену, раздался шорох. Не осторожный, а панический. И вслед за ним мы услышали слабый, сдавленный человеческий крик.

Ратиэль взял лютню. Я вытащила кинжал из порога. Он вышел легко, будто сам этого хотел. Потом просто вышли за порог. Стражи не подавали сигналов тревоги. Значит, угрозы не было. Только просьба о помощи. Туман всколыхнулся, и из него, спотыкаясь, вывалилась фигура. Молодой человек, лет двадцати, в потрёпанной дорожной одежде. Лицо его было бледным от ужаса, в руках он сжимал обломок палки как дубину. Увидев нас, он отшатнулся, затем его взгляд упал на освещённый дверной проём. На нас, не выглядевших как чудовища, и в его глазах вспыхнула надежда.