Книга Тайна северного особняка, страница 109 – Милада Гиенко

— Я все проспала? — спросила она виновато.

— Нет, Бель, все в порядке, — мягко успокоил дочь менталист. — Тебе стоило отдохнуть. Ты увидишь принцессу завтра. Она переживала за тебя. Знаешь, что она сказала?

— Что? — у Мирабель заинтересовано загорелись глаза.

— Что ты очень милая и умная эспера. Ты ей понравилась.

Девочка довольно и немного смущенно заулыбалась. Я в который раз удивилась как ей удаётся быть настолько милой, а в другой момент строить из себя высокомерную маркизу.

— Пап, — нерешительно обратилась к отцу малышка, бросив на меня нерешительный взгляд: — Мы можем снова провести вечер вместе?

Рэйзельд сначала задумчиво смотрел в глаза девочке, а потом перевёл взгляд на меня. Я лишь закусила губу, глядя на него. Мне казалось, что это уже переходит допустимые границы. Хотя, наверное, я перешагнула через них ещё в тот раз, когда попросила менталиста не уходить и остаться с нами. Я старалась убедить себя, что остаюсь в его комнате потому что Мирабель нравится сидеть со мной, а ещё потому что в комнате для слуг прохладно и сыро, хотя замечала это только я, но все мои оправдания меркли и тушевались, когда я смотрела в эти карие глаза. Я действительно считала Рэйзельда своим, но гнала эти мысли прочь, отгораживалась от них всеми возможными отговорками. При этом чувствовала ревность, если к нему подходила Стелла, особенно сегодня, когда она всеми силами старалась сыграть хорошую жену.

— Если ты этого хочешь, и Арэли не против, — наконец, решил эспер, вновь смотря на Мирабель. Она сразу обернулась ко мне и дернула за рукав платья:

— Арэли, ты же останешься с нами?

— Да, — выдохнула, слабо улыбаясь, но скорее отогнала непрошеные мысли и, до того как эспера состроила довольную мордашку, добавила: — Только читать тебе будет папа.

Менталист от такого заявленияудивленно вскинул брови, но спорить не стал. Мирабель вскочила с кровати, демонстрируя, что чувствует себя намного лучше и побежала к двери. На ходу она бросила нам:

— Я прикажу принести нам еды.

Мы провели ее взглядами.

— Не знаю как у тебя получается, — сказал Рэйзельд. — Но ей действительно будто становится легче рядом с тобой.

— Я тоже не знаю, — призналась, не в силах согнать улыбку с лица. От этого замечания стало радостно, будто признали, что я важна, и теперь действительно имею право находиться рядом с девочкой и ее отцом, а потом я вдруг спохватилась: — Рэй, у неё ведь скоро день рождения?

— Да. Через два дня.

— И как вы будете его отмечать? — я пошарила глазами по полу, будто что-то потеряла.

— Сейчас не знаю, — честно признался эспер. — Бель хотела поехать в город, но с недавних пор она уже не столько жаждет вылазок из особняка, — он посмотрел на меня с улыбкой: — Ее теперь больше привлекает посидеть вечером за чтением и легким перекусом в моей спальне.

Я опустила глаза, хотя внутренне обрадовалась, услышав это. Мирабель прочно заняла место в моем сердце, и меня радовала ее взаимность, но дальнейшие слова Рэйзельд произнёс уже не таким жизнерадостным голосом, с него разом слетела легкость:

— Ее приступы становятся слишком частыми. Боюсь, что праздник может испортить ее болезнь.

Я нахмурилась, чувствуя бессильную злость на опухоль. Из какой тьмы она вообще явилась?! И почему вцепилась в маленькую беззащитную девочку? Она ведь ничем не заслужила такой участи.