Книга Чудесный сад жены-попаданки, страница 60 – Лина Деева

Однако даже с таким ограничением мой приказ вдове не понравился. И она не преминула это высказать.

— Вы уж извините, госпожа, только дров в поленнице не так уж много осталось…

— Чтобы протопить здесь камин, хватит, — категорично прервала я. — Выполняй свои обязанности и не трогай чужие.

Бренда поджала губы, но больше перечить не решилась.

«Правильно, дорогуша, — мысленно сообщила я ей. — Пахать на благо Колдшира будем все вместе».

И подтверждая собственное заявление, до глубокой ночи просидела над бухгалтерскими документами. Выписывала цифры, сопоставляла даты, подкалывала расписки. Размышляла, сколько ещё бумаг Грир благополучно сжёг и можно ли как-то найти концы его менее очевидных махинаций. В результате спать я легла с противно ноющей головой, а проснулась опять на рассвете — из-за кошмара о нападении разбойников.

«Неужели теперь каждую ночь так будет?»

Перевернувшись на живот, я уткнулась лицом в перину рядом с подушкой. Может, это из-за стресса? Как-то слишком много всего и сразу навалилось в последние дни.

«Надо отдохнуть. Поковыряться в саду, сходить к морю. Разложить задачи по полочкам и методично разгребать одну за другой, а не пытаться сделать всё и сразу».

Шумно выдохнув, я оттолкнулась руками от постели и села. Да, именно так. Восстановление имения — марафон, а не спринт. И с подходом «ну, кисонька, ну ещё капельку» я точно не доберусь до финиша.

И потому, раз больше мне не уснуть, начну день по фэншую. То есть со встречи рассвета на свежем воздухе и прогулки.

Одеваться самостоятельно до сих пор было морокой, и тем не менее я справилась. Закрутила волосы в «дулю» и, закутавшись в шаль, тихо вышла в коридор.

Замок спал — даже Рона ещё не затеяла свежие булочки к завтраку. Я мышкой пересекла полутёмный холл и бесшумно выбралась во двор.Стоя у подножия донжона, с удовольствием втянула носом свежий рассветный воздух, улыбнулась серебристой звёздочке в бледном небе и уверенно зашагала к крепостной стене.

Из привратницкой будки доносился оглушительный храп. Я осуждающе покачала головой, однако будить Стиви с товарищем не пошла. От ругани было бы мало толка, а над эффективным способом перевоспитания ребят требовалось подумать. И потому я, никем не замеченная, взобралась на стену по деревянной лесенке, приблизилась к каменным зубцам да так и замерла, покорённая красотой пробуждавшихся пустошей.

Золото, персик и нежнейшая синева, разлитые по небу. Умытая росная даль, терпко пахнущая травами. Тёмная полоса моря вдалеке.

«Сегодня — обязательно, — пообещала я ему. — Сегодня я приду».

В последний раз окинула жадным взглядом окоём и спустилась во двор, откуда направилась в сад.

И словно попала в другой мир. От светлого простора — к сумраку, изгородям и густым кронам, заслоняющим высокое небо. От заливистой утренней песни неведомой пташки — к мягкой, таинственной тишине. От вольного ветра — к запахам влажной земли. От тепла солнечных лучей — к зябкости тени.

Кутаясь в шаль, я неторопливо шла между деревьями прямо по траве. Подол и туфли промокли от росы, но меня это мало беспокоило.

«Вот здесь так и просится рокарий, а оттуда лучше пересадить настурции — им нужно больше света. И обязательно обработать виноград: его, похоже, опять одолевает не до конца побеждённая Оливером напасть. И подвязать розы, если это, конечно, розы. А заодно узнать, почему на них нет цветов. Или есть?»