Книга Чудесный сад жены-попаданки, страница 61 – Лина Деева

Я присмотрелась к одному из кустов: кажется или внизу, почти в траве, на нём и впрямь светилась маленькая розочка?

Стоп. В каком смысле светилась?

Я моргнула раз, другой. Очень медленно, готовясь в любой момент шарахнуться назад, приблизилась к кусту и опустилась на колени.

У самого ствола, за переплетением ветвей с острыми шипами и впрямь светился голубой огонёк, одновременно похожий на язычок природного газа и на цветок чайной розы.

— Невозможно.

Закусив губу и мысленно поминая собственные слабоумие и отвагу, я медленно потянула руку к огоньку. Шипы неприятно царапнули по коже, но пальцы были уже в миллиметре от трепещущих лепестков.

«Интересно, я что-нибудь почувствую?»

Кожу лизнуло прохладноеи щекотное пламя.

— Ауч!

Я отдёрнула руку — на подушечке указательного пальца набухла капля крови. А огонёк вдруг вырос и превратился в крупную сине-голубую розу, запустив цепную реакцию.

Такие же розы стали стремительно распускаться и на других ветках. Миг — и синий цветочный огонь охватил весь куст. Со скоростью степного пожара побежал по изгороди, перекинулся на ветви яблони, тиса, падуба. Деревья и кустарники вспыхивали цветами, как спички; вот зажглась крепостная стена, вот лазурные огоньки побежали по камням донжона, оплетая их, будто волшебный шиповник в сказке о Спящей Красавице.

«Офигеть!»

— Невероятно!

Кобальтовая вспышка на самом кончике шпиля отпечаталась на сетчатке тысячелепестковым цветком. А когда я проморгалась, уже ничего не было. Ни объявшего замок сине-цветочного пожара, ни огонька у корней. Только тихий и тёмный утренний сад.

«Вот это меня глючит».

Я поняла, что сижу на земле, а рот у меня совсем неаристократично приоткрыт. Вернула челюсть на место и на всякий случай ущипнула себя за запястье.

Боль была вполне реальной, да и место укола неприятно саднило.

«Галлюциноген на шипах? — гадала я, заматывая раненый палец носовым платком. — Или листья испаряют какую-нибудь дрянь?»

Я вспомнила рассказ Оливера о жути и нервно хихикнула: нанюхаются всякого, а потом пугают. Неуклюже поднялась с травы, машинально отряхнула юбку и пошла к замку.

Надо было переварить увиденное, потому что пока у меня не было даже идей, как к нему относиться.

«Это или жёсткий глюк, или какая-то мистика».

Я без настроения ковырнула воздушный омлет: после утренней истории есть расхотелось напрочь.

«И в обоих случаях рассказывать об этом чревато: сочтут ещё чокнутой. Да и некому рассказывать, по большому счёту. Только Оливер, пожалуй, не усомнится, но блин. Когда мы гуляли по саду, он эти кусты упомянул лишь в истории про жуть. А так и мимоходом не вспомнил, хотя об остальных растениях целую лекцию прочёл. И как ему теперь доверять?»

Окончательно смирившись с потерей аппетита, я отодвинула тарелку с омлетом и пригубила чай из тоненькой фарфоровой чашечки.

«Но информация нужна — факт. Прямо спрашивать, конечно, не буду. Нечего привлекать внимание. А вот вскользь, мимоходом — обязательно. Так что надо заканчивать с завтраком, надевать платье, которое не жалко, и идти в сад. До обеда повожусь там, а потом — к морю. И пусть все тайны и глюки подождут».

Так я и сделала. Служанка помогла мне переодеться в удобное и немаркое дорожное платье, поверх которого я повязала купленный вчера фартук. Надела самые дешёвые хлопчатобумажные перчатки, спрятала волосы под косынкой и второй раз за сегодняшнее утро отправилась в сад.