Онлайн книга «Йага. Колдовская невеста»
|
– Теперь я поведу. Авось, и ты дорогу вспомнишь. Но только он собрался пересечь поляну, как поднялся ветер. Посыпался сверху снег вперемешку с хвойными иглами, а небо, и без того темное, стало вовсе угольным.Елки теснее обступили поляну, переплелись лапником – ни единого просвета! Гибкие ветви пришли в движение. Они завязались узлом и заговорили. Гул словно бы слышался отовсюду, но вместе с тем прямо из клубка. – Прочь! А клубок-то непростой! Уже и проросли корни-ноги, вытянулись длинные руки, пальцами царапающие землю. Слишком большая голова клонилась от тяжести не то рогов, не то венца. Черная фигура тяжело подняла длань, указывая на лесовку, и повторила: – Прочь! Когда рот чудища открывался, видно было насквозь. Не было внутри переплетения ветвей живого тела, то говорили с ведьмой сами деревья. Кто угодно от такого зрелища повредился бы умом. Лесовка же разве что обниматься к монстру не кинулась. – Дедушко! Кинулась бы, да только новый порыв ветра швырнул в нее ворох листьев. Ведьма заслонилась рукавом, а лесной дед снова потребовал: – Убирайтесь из лесу, чужаки! – Чужаки?! Дедушко! Это же я! Ты меня младенцем укачивал, вместе с жабами колыбельные пел, наказывал зайцам греть меня ночами! Но дедушко лишь послал во внучку россыпь еловых игл. Лесовка взъярилась: – Не моги меня гнать! Лес – мой дом! Немедля прекрати путать тропинки, старый хрыч! Пропусти! Ветер завизжал пойманным в силки зверем, взметнулась падь, зашевелились, выкапываясь из земли, поганки. Лесной дед молвил: – Ты сама из дому ушла, так впредь и не возвращайся! И начал расти. Не зря люди врут, что может старый хранитель леса показаться махоньким, меньше мыши, а может осматривать владения наравне с птицами. Лесной дед тяжело дышал и рос, рос, рос. Вот стал выше северянина, вот сравнялся с молоденькими елками, вот вытянулся со взрослое дерево. И только слишком длинные руки все так же касались травы. На них дед опирался, когда тяжело двигался вперед. Ноги-корни взрыхляли почву, оставляли в ней глубокие раны, нечистики-мухоморы с визгом разбегались, норовя укусить то Йагу, то Рьяна. Проклятый с размаху саданул одного, тот так и улетел в заросли. – Что, – фыркнул рыжий, – этот тебе тоже брат? – Нет! Это дедушко! Но нечистый внучку не признавал. – Чужакам в моем лесу не рады! Ведьма спорила: – Это и мой лес! И как знать, чем бы дело кончилось, да в схватку вступил проклятый. Злющий медведь заступил деду дорогу. Воткнутый в землю, тускло блестел колдовской нож. Ведьма охнула от досады: обратился! На самуючуточку отвернулась, а он обратился, чтобы ее защитить! Неужто не понял, что дедушко не навредит?! Или, напротив, первым уразумел, что может? – Рьян! Медведь и ухом не повел. Он встал на задние лапы и заревел. Нечистики вцепились в лохматые бока, но толстую шкуру поди прокуси! Так и повисли, ровно репьи. А медведь то тяжело ударял лапами по земле, то снова поднимался и рыком отгонял лешего. Лесной дед пуще прежнего разозлился! Мало, что ослушались, так к тому ж посмели супротив него встать! Он выбросил вперед плеть руки, но проклятый отпрыгнул и сразу вернулся, чтобы сомкнуть стальные челюсти. Полетели щепки и ветви, отломилась у дедушки половина десницы, но вместо этой сразу ударила вторая. Медведь кувыркнулся через голову, ударился о морщинистый ствол, но вскочил прежде, чем боль дошла до сознания. Только стоял, осоловело потряхивая головой. |