Книга Приятный кошмар, страница 123 – Трейси Вульф

– Джуд закончил работу в зверинце и идет сюда, – сообщает Моцарт, протянув мне полотенце. – Так почему бы тебе не бросить эту тряпку, что бы она собой ни представляла, в угол – и не вытереться? Я выложила на кровать спортивные брюки и футболки и для тебя, и для Евы. И попей чего-нибудь, пока ты будешь ждать его.

– Я пришла сюда не в поисках Джуда! – огрызаюсь я, и мне не нужно зеркало, чтобы понять, что мои щеки залил румянец.

– Ты вообще не приходила сюда, – успокаивает меня Реми. – Мы затащили тебя внутрь силой.

А, ну да.

– Мне надо…

Моцарт поворачивает меня в сторону спальни.

– Иди, переоденься, Кумкват.

– Как ты меня назвала? – резко спрашиваю я, подозрительно сощурив глаза.

– О, извини. – Она всплескивает руками. – Я не знала, что старина Сержант Пеппер – это единственный человек, который может называть тебя так. Ошиблась, такое бывает.

Мои щеки тут же из розовых становятся ярко-красными, и я быстро опускаю голову, чтобы скрыть свое смущение. Теперь мне хочется одного – смыться, но если я сбегу, то буду выглядеть еще хуже – еще слабее. Так что пошли они все в жопу.

Я закрываю за собой дверь спальни, затем вытираюсь и торопливо переодеваюсь. Моцарт еще выше, чем я, и округлостей у нее немного больше – так что мне приходится немного подвернуть ее спортивные штаны, чтобы не спотыкаться. Но они сухие и теплые и кажутся просто роскошными после той мокрой дряни, в которой я проходила так чертовски долго. Меня даже не напрягает тот факт, что они красные, как вся форменная одежда Школы Колдер.

Я плюхаюсь рядом с Реми, который берет со столика пакет чипсов со вкусом маринованного укропа и, шевеля бровями, протягивает его мне.

– Откуда ты знаешь, что это мои любимые? – спрашиваю я. Затем, прежде чемон успевает ответить, отвечаю себе сама: – Каролина.

Он улыбается, и на сей раз в его улыбке чувствуется только чуточка грусти.

– Когда вы оказываетесь заперты в одной тюремной камере и проводите там несколько лет, то говорите обо всем. В том числе и о виде чипсов, которые предпочитаешь как ты сама, так и твоя любимая кузина.

– Ясен пень, – бормочу я, и меня охватывает печаль при мысли о том, сколько всего Каролина, должно быть, ему рассказала о нас, чтобы скоротать время в тюрьме, но я стараюсь не поддаться этому чувству. Мне сейчас и без того хватает мучительных эмоций, которые бушуют во мне.

– Кстати, а почемутвою кузину вообще упекли в Этериум? – спрашивает Иззи. – Обычно четырнадцать лет – это слишком ранний возраст, чтобы загреметь в такую тюрьму.

– Полно, – отвечает на это Реми, напустив на себя оскорбленный вид, хотя я ясно вижу, что он просто пытается отвести этот вопрос – и внимание – от моей персоны. За что я ему благодарна. Очень. – Я вообще провел там всю мою жизнь.

– Вот именно, – соглашается Иззи, с притворной невинностью глядя на него своими большими голубыми глазами. – И только посмотри, каким ты стал.

– А что? Если говорить без ложной скромности, то, по-моему, результат получился просто отличный.

Она качает головой.

– Ты невыносим.

– О, ты же знаешь, что я привязался к тебе.

– Ага, как привязываются бородавки, – ворчит она.

– Всем нам надо с чего-то начинать. – Он улыбается мне – я в этом уверена – своей самой чарующей улыбкой. – Собственно говоря…

И осекается, когда мимо его головы пролетает нож и втыкается в стену, находящуюся прямо за нами.