Книга Приятный кошмар, страница 223 – Трейси Вульф

Я поворачиваюсь, чтобы побежать по лестнице вниз, где единственные чудовища, с которыми мне придется сражаться, это те, у которых есть зубы и когти. Но я успеваю добраться только до второй ступеньки, когда Джуд оказывается рядом и обнимает меня. Прижимает меня к своему сердцу. И быстро шепчет мне на ухо исступленные слова.

– Прости меня, – говорит он мне опять, опять и опять. – Мне так жаль. Я никогда не желал причинять тебе боль. Я всегда хотел только одного, чтобы ты была в безопасности.

– Это не твоя работа – обеспечивать мою безопасность. Твоя работа – это быть моим убежищем, а это не одно и то же.

– Я знаю, – шепчет он, слегка отстранившись, ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Чтобы провести пальцем по крошечной ямочке на моем подбородке в той милой и серьезной манере, которая каждый раз разбивает мне сердце. – Я наконец понял это.

– Тогда почему… – мой голос срывается, моя решимость рушится, и я приникаю к нему прежде, чем успеваю остановить себя.

Несмотря ни на что, с ним мне хорошо, безопасно и правильно. Так правильно. Я делаю глубокий вдох и погружаюсь в аромат теплого меда, кардамона и уверенности в себе. Затем утыкаюсь в него лицом и, кажется, целую вечность жду, чтобы он заговорил.

Когда он прерывает молчание, когда он отстраняется и гладит ладонью мои щеки, – он говорит то, чего я никак от него не ожидала.

– Я терпеть не могу брюссельскую капусту.

Сперва я совершенно уверена, что неправильно расслышала его. Что слишком много укусов криклеров и схваток с чудовищами нанесли ему какой-то серьезный урон.

– Извини, что? – Я мотаю головой. – Что ты сказал?

Уголки его рта приподнимаются в той крохотной улыбке, которая являет собой улыбку,только если ты Джуд, и, хотя я в полной растерянности, мое сердце начинает неистово биться.

Он поднимает палец.

– Я терпеть не могу брюссельскую капусту.

Какого чер…

Он поднимает второй палец, и его глаза неотрывно глядят в мои.

– Я люблю тебя.

Все внутри меня замирает от этих слов – и от осознания того, что он делает.

Он заканчивает то, что мы начали вчера вечером перед тем, как наш мир перевернулся. Его собственную версию, версию Джуда Эбернети-Ли игры «Две правды и Ложь».

Я боюсь шевелиться, боюсь дышать, боюсь надеяться, ожидая, что произойдет дальше.

Он поднимает третий и последний палец. И на этот раз мне приходится напрячь слух, когда он шепчет:

– Меня отправили сюда, когда мне было семь лет, потому что я убил своего отца.

Его слова сокрушают меня.

Они разбивают меня вдребезги.

Они разрывают меня на куски и разрушают последние остатки любой стены, которую я когда-либо пыталась воздвигнуть между нами.

Ведь на самом деле Джуд любит брюссельскую капусту – Каспиан, бывало, дразнил его по этому поводу, когда мы были моложе.

А также это происходит потому, что я все еще вижу того маленького мальчика, сошедшего на остров с корабля в тот далекий давний день. Настороженные глаза, замкнутое лицо, голова, втянутая в плечи, как будто он каждую секунду ожидал удара.

– О, Джуд, – вырывается у меня. – Мне так жаль. Очень, очень жаль.

Он качает головой и с усилием сглатывает, пытаясь взять себя в руки.

– Он учил меня, как управлять ночными кошмарами, как втягивать их в себя и как справляться с ними, чтобы я мог обеспечивать безопасность людей.