Книга Приятный кошмар, страница 226 – Трейси Вульф

И то, что я вижу в них, едва не ставит меня на колени. Потому что Джуд любит меня. Он по-настоящему любит меня, и я это вижу. Более того, я это чувствую. И ничто во всей моей несчастной жизни не казалось мне таким прекрасным.

– Я люблю тебя, – говорит он, и на этот раз ему не нужна игра, чтобы произнести эти слова.

– Я знаю, – отвечаю я. И встаю на цыпочки, чтобы припасть губами к его губам.

Как только наши губы соприкасаются, все замирает.

Мое сердце.

Наш мир.

Даже само время.

Все останавливается, пока не остается только Джуд, только я, пока не остается ничего, кроме нас и этого мгновения, которое ждало своего часа целую жизнь – целую вечность.

Потребность друг в друге.

Дружба, соединившая нас.

Душевная мука.

Отпущение грехов.

Успокоение.

Страх.

Любовь.

Все это смешалось воедино.

В скольжении его рук по моей коже.

В нежной ласке его пальцев на моей щеке, на моем плече, на моем затылке.

В том, как его рот прижимается к моему рту.

Каждый момент из нашего прошлого и каждый момент того, что произойдет с нами потом, каким-то образом сливаются воедино, и я могу видеть их все.

Нежные и сексуальные.

Веселые и ужасные.

Легкие и сложные, сложнее, чем я когда-либо могла себе представить.

Они все здесь, тысячи точек света, разбросанные передо мной так близко, что я могу почти дотронуться до них. И Джуд присутствует в каждой из них.

Впервые в жизни я понимаю, почему древние греки видели человеческую жизнь в виде нити, которую прядут и в конце концов обрезают. Потому что именно это я вижу в это мгновение, когда Джуд и я видны со всех сторон. Тысячи разноцветных нитей соединяют нас с этим миром, с нашими друзьями, друг с другом. Тысячи разноцветных нитей, сплетенных вместе, чтобы…

– О боже! – Я отстраняюсь, когда меня вдруг осеняет.

– Клементина? – Джуд выглядит испуганным, когда отпускает меня. – В чем дело? Что не так? Я что, сделал тебе больно…

– Все в порядке, все так! Я знаю, что надо делать!

Я не теряю времени на объяснения, а вместо этого хватаю его за руку и тяну за собой по лестнице туда, где остались наши друзья.

Одни из них просто лежат, другие дремлют. Но вокруг них я вижу мужчин и женщин из прошлого, одетых в деловые костюмы и красивые платья, а также других людей, облаченных в одежды, подобных которым я никогда не видела. Это явно люди из будущего. Только теперь они не разделены ни временем, ни пространством. Они держатся вместе, общаются, болтают, танцуют, смеются и кружатся по залу. Прошлое и будущее, сотканные вместе в едином прекрасном гобелене жизни.

Одна пара – мужчина из будущего и женщина из прошлого немного увлекаются и врезаются в стол, которого в настоящем здесь нет. Эмбер, которая лежит и спитна этом месте, вопит как резаная и вскакивает на ноги.

– Вы это слышали? – спрашивает она.

– Слышали что? – Моцарт начинает крутить головой.

– Это! Как люди смеются! Разве вы… – И тут до меня доходит, что она может чувствовать их. Не просто как едва ощутимое прикосновение к ее руке или как холодок, пробегающий по ее спине. В эту минуту она способна по-настоящему слышать и ощущать людей из прошлого и будущего, которые толпятся вокруг нее.

– Об этом не стоит беспокоиться, – успокаивающе говорит ей Реми, и я понимаю, что он тоже может видеть их. Что он всегда мог их видеть.