Книга Приятный кошмар, страница 77 – Трейси Вульф

– Ничего себе, – бормочет Луис, сползая вниз на своем стуле. – Звучит не идеально.

– Все это звучит совсем не идеально, – отвечаю я, тоже сползая вниз на стуле. Потому что, хотя какая-то часть меня сейчас вне себя от радости при мысли о том, что я смогу впервые в жизни действительно убраться с этого озера – это то, чего я хотела сколько себя помню, – во мне есть и другая, более значительная часть, которая ждет подвоха. Потому что, когда речь идет о моей семье, подвох есть всегда.

И если кто-то думает, что мои родные собираются просто забрать с этого изолированного и очень защищенного острова кучу опасных сверхъестественных существ и перенести их в какой-то отель, то они плохо знают мою родню – и особенно мою мать.

Куда вероятнее, что она отправит нас всех в Этериум на все обозримое будущее.

От одной мысли о том, чтобы оказаться в той самой ужасной тюрьме, где моя жизнерадостная красавица-кузина провела последние годы своей короткой жизни, у меня кровь стынет в жилах. Взгляд через зал на Реми, который сидит рядом с раздраженной Иззи, но определенно не разговаривает с ней, показывает мне, что я не единственная, чьи мысли движутся в этом направлении. Ощущение, которое становится еще яснее, намного, намного яснее, когда по залу разносится его голос, говорящий с особенно выраженным новоорлеанским акцентом.

– Сооружение? – повторяет с недоверием в голосе, и такое же недоверие написано на его лице. – О каком сооружении вы говорите?

Прежде чем мой дядя успевает ответить, яростный вой ветра приводит деревья за окнами в совершенное неистовство.

Их ветви ходят ходуном.

Их листья ударяются друг о друга, издавая жуткий шелест, наполняющий воздух вокруг нас.

И их стволы сгибаются так сильно, что я не могу не удивляться тому, что они просто не ломаются пополам.

Я смотрю на них через одно из панорамных окон, и меня охватывает дурное предчувствие, такое мощное, что оно медленно,неуклонно проникает в каждую пору моего тела. Я пытаюсь понять, что оно означает, откуда взялось, почему мне так не по себе, но у меня ничего не выходит.

Я просто знаю, что это чувство мне не нравится, – и это еще до того, как мимо окна проходит женщина в длинной розовой ночной рубашке. Она идет босиком, и ее волосы висят мокрыми клочьями, обрамляя ее лицо, когда она поднимает руки в тщетной попытке защитить глаза от дождя. В моей голове начинают роиться вопросы о том, кто она такая и что делает под открытым небом в такую погоду, затем она поворачиваюсь, и я вижу, что она находится на сносях.

Я вскакиваю на ноги и пускаюсь бежать по комнате в ее сторону. Но едва я успеваю сделать пару шагов, как она исчезает, и я понимаю, что она была ненастоящая – и одновременно осознаю, что все пялятся на меня.

Луис хватает меня за руку и мягко тянет обратно, чтобы я снова села на мой стул. Но моя мать успевает впиться в меня сердитым взглядом.

Не сомневаюсь, что позже мне придется заплатить за эту вспышку.

– Что с тобой? – с беспокойством спрашивает Луис. – Ты что, заболела или тебе нехорошо?

– Все в порядке. Просто я увидела… – Я замолкаю, когда до меня доходит, что у женщины, которую я видела, были каштановые волосы. И она была одета в розовую ночную рубашку. Это значит, что она не могла быть призраком – ведь призраки всегда серы. Но тогда каким же образом она вот так исчезла? И кто она такая? Неизвестные не забредают на наш остров и в лучшие-то времена, не говоря о том, чтобы очутиться здесь во время урагана.