Книга Шарм, страница 83 – Трейси Вульф

Но если я буду и дальше вот так стоять и пялиться, вспоминая все фильмы ужасов, которые старалась не смотреть, это точно не решит наших проблем. Молясь о том, чтобы она и вправду оказалась такой же милой, как ее блестящие глаза и широкая улыбка, я говорю:

– Да, мы заблудились. Может быть, ты могла бы нам помочь?

– Я так и подумала. Никто не забредает на нашу ферму, если только он не сбился с пути. И уж точно никто вроде вас. – Она протягивает мне свою корзинку: – Хочешь поесть?

В животе снова урчит, но у меня есть незыблемое правило – я не кладу в рот неизвестную еду. Это правило помогало мне на протяжении всех восемнадцати лет моей жизни, и я не собираюсь от него отступать. Но было бы невежливо спрашивать ее, что это такое, тем более когда нам нужна ее помощь, так что я простоулыбаюсь и говорю:

– Нет, спасибо.

Она пожимает плечами, будто говоря: «Ну и зря. Ты многое потеряла». Затем спрашивает:

– Как тебя зовут? Меня зовут Тиола.

– Привет, Тиола. Меня зовут Грейс, а это Хадсон. – Я показываю на него. – Мы шли весь день и…

– Кто вы? – перебивает меня она.

– Извини, что? – Мои брови взлетают вверх.

– Ну, сразу видно, вы не такие, как я, – отвечает она, вытянув вперед фиолетовую руку – видимо, на тот случай, если я еще не заметила, как она отличается от меня. – Так кто же вы?

– О, я обыкновенный человек, – говорю я, гадая, знает ли она вообще, что это значит. – А Хадсон… – Я запинаюсь, не зная, что стоит сказать, а о чем умолчать. Ведь мне совсем не хочется ее отпугнуть.

Но Хадсон только закатывает глаза и договаривает:

– Вампир. Я вампир. – И улыбается ей, демонстрируя свои клыки.

Но она даже не смотрит в его сторону. Вместо этого она придвигается ко мне, и ее глаза загораются еще ярче.

– Я так и знала, что ты человек. – Она подпрыгивает на месте, будто только что получила первоклассный подарок. – Я читала о вас в книгах, но никогда не встречалась с такими, как ты. У тебя в самом деле краснаякровь?

Она говорит это так, будто это самая удивительная вещь, о которой она когда-либо слышала. Это вызывает у меня немалую опаску.

– Э-э-э, да, она красная.

– А я могу ее увидеть? – Она придвигается ко мне так близко, что я опять начинаю беспокоиться по поводу ее зубов.

– Вообще-то люди предпочитают по возможности держать кровь внутри тел. Но, если я порежусь или что-то вроде того, я с удовольствием тебе ее покажу.

Хадсон смотрит на меня с еще большим недоумением, чем прежде, и я его понимаю. Пожалуй – нет, не пожалуй, а наверняка, – это самый чудной разговор, который был в моей жизни. Еще чуднее, чем тогда, когда Хадсон потратил половину дня, изводя меня имитацией птичьих криков.

– Как же он пьет твою кровь, если ты держишь ее внутри тела? – И ее пытливый взгляд впервые устремляется на Хадсона.

– О, он, э-э, не пьет мою кровь…

– Да, не пью, – одновременно со мной говорит Хадсон.

Мы оба замолкаем, и между нами сразу же возникает неловкость, похожая на забор из колючей проволоки под напряжением.

Тиола смотрит то на меня, то на него и так явно закатывает глаза, что это наверняка видно даже из космоса.

– Вы странные ребята, – говорит она нам, затем,не произнеся больше ни слова, поворачивается и идет обратно, в сторону поля с высокими зарослями.

– А что мы?.. – Я смотрю на Хадсона, ища совета, но он только пожимает плечами.