Книга Испытание, страница 113 – Трейси Вульф

На тысячи светящихся точек.

Это ответ, пробившийся сквозь таящиеся во мне тьму и страх. В этой тьме перед моими закрытыми глазами начинают появляться тысячи световых точек. И подобно звездам над океаном в середине ночи, эти светящиеся точки рассыпаны повсюду. Они везде, куда я могу достать взглядом, везде, куда может дотянутся мое сознание.

Их количество пугает, и части меня хочется сдаться. Слишком много звезд – слишком много душ, – до которых мне надо дотянуться. Мне ни за что не добраться до всех.

Но ведь именно на это и рассчитывает Сайрус. Во всех этих катастрофическихситуациях он рассчитывает на то, что я испугаюсь и сдамся еще до того, как попытаюсь что-то предпринять. Но я не делала этого прежде и не стану теперь, какой бы невыполнимой ни казалась стоящая передо мной задача.

Не зная, что еще можно сделать, я протягиваю руку и пытаюсь сгрести с неба горсть этих звезд.

Но из этого ничего не выходит, что меня не удивляет.

Я пытаюсь снова и снова, но всякий раз, когда я тянусь к ним, они отодвигаются еще дальше, как будто им не хочется, чтобы я их касалась. Или хуже того, как будто они не желают, чтобы я их спасла.

От этой мысли я начинаю здорово психовать. Ведь я просто приняла слова Кровопускательницы на веру, и это несмотря на то, что прежде она была не очень-то настроена на сотрудничество, не очень-то откровенна. Не лжет ли она и теперь? Не пытается ли заставить меня делать то, чего мне не следует делать, потому что это служит ее целям?

Эта мысль тянет меня прочь из этой зоны, чем бы она ни была, и звезды начинают тускнеть. Поначалу я не мешаю им меркнуть – с какой стати я должна верить, что вообще могу это сделать?

Но тут голос внутри меня – нет, не голос,а Алистер – говорит:

– Держи, Грейс. Держи, держи, держи.

Я не знаю, что именно я должна держать, ведь эти звезды просто сыплются сквозь мои пальцы, как пыль, но он так настойчив.

– Держи, Грейс, держи…

Я не могу сдаться. Не могу сдать назад. Иначе я просто не посмею снова посмотреть ему в глаза, не смогу жить с самой собой.

И я делаю то единственное, что могу – еще крепче сжимаю руку Хадсона, мысленно подаюсь вперед и, ухватив гигантскую охапку звезд, прижимаю их к себе.

На сей раз это срабатывает – отчасти. Звезды не отодвигаются от меня, как это было прежде, но по мере того, как они просыпаются сквозь мои пальцы и сыплются в чернильную тьму, они становятся крупнее, удлиняются, пока совсем не перестают быть похожими на звезды. Они выглядят теперь как тончайшие световые нити, протянувшиеся передо мной. И с глубоким вдохом я мысленно протягиваю руку и обхватываю целый занавес света.

Но внезапно тонкие нити начинают вибрировать в моей руке. Поначалу чуть-чуть, затем все сильнее и сильнее, пока я не чувствую, что ладонь жгут электрические разряды, и мне не начинает казаться, будто еще немного– и мое плечо вылетит из сустава.

Это кажется мне еще одним доказательством того, что они не хотят, чтобы я их касалась – не хотят, чтобы я им помогала, – и я начинаю отпускать эти нити. Но как только я ослабляю хватку, в моей голове раздается голос Алистера, громкий и четкий:

– Грейс, ты должна держаться.

Теперь он говорит как король горгулий, а не как Неубиваемый Зверь, и я инстинктивно слушаюсь его. Я прижимаю нити к своей груди и держусь за каждую из них, несмотря на электрические разряды, которые сотрясают мое тело.