Книга Испытание, страница 116 – Трейси Вульф

Он произносит это шутливо, но я во все глаза гляжу на последний ледяной кинжал, упавший всего в нескольких дюймах от его бедра. Мне становится не по себе, когда я осознаю, что одна из этих сосулек могла легко убить его, и это была бы моя вина. Ведь я не смогла держать под контролем ту силу, таящуюся в зеленой нити, я попыталась пустить ее в ход, хотя знала, что не готова.

Должно быть, все эти мысли ясно написаны на моем лице, потому что Флинт тихонько толкает меня в плечо.

– Да ладно, все путем, – говорит он. – Я крепче, чем выгляжу – ведь я как-никак дракон.

– Но ты же мог…

– Но этого не произошло. – Он широко улыбается мне. – К тому же разве ты не слышала? Драконы практически несокрушимы.

– Ключевое слово здесь «практически», – замечаю я.

– Не бери в голову, Грейс. Со мной все в порядке. – Я знаю, что на моем лице по-прежнему написано сомнение, потому что он говорит: – Клянусь.

– Кому ты клянешься? – спрашиваю я. – Богине хаоса?

Он смеется.

– Нет, она знает, что я ей не поклоняюсь.

Я едва не давлюсь смехом, оглядывая пещеру и проверяя, слышала ли Кровопускательница его слова.

– И что же нам делать теперь? – спрашивает Мэйси, когда Мекай помогает ей встать. Ее глаза округлены, огненные волосы растрепались.

– Бежать? – предлагаю я только наполовину шутя. Вряд ли Кровопускательницу может устроить то, что я сделала сее пещерой.

Однако она, как ни удивительно, подходит ко мне и говорит:

– Есть такие вещи, от которых невозможно сбежать, Грейс. И к ним относится твоя сила.

Затем машет рукой, и ее гостиная принимает свой первоначальный вид.

– Значит, вот как? – Иден оглядывается по сторонам. – Один взмах вашей руки, и все опять выглядит отлично?

– Да, именно так, – соглашается Кровопускательница, также оглядевшись, на лице ее читается удовлетворение. – Хотя, по-моему, «отлично» – это слабо сказано, ты не находишь?

– А я-то думал, что она, напротив, выразилась слишком сильно. – Эти слова произносит незнакомый мужской голос, причем очень и очень сердитый. – Хотя мы с тобой редко в чем-то соглашаемся, не так ли, Кассия?

Я смотрю на Хадсона и Джексона и одними губами произношу:

– Кассия? – Но видно, что они так же озадачены, как и я – Джексон качает головой, а Хадсон небрежно пожимает плечами, – после чего мы все поворачиваемся к обладателю этого голоса, эхо которого все еще отражается от стен пещеры.

Я потрясена. Потому что голос принадлежит высокому взбешенному старику в ярко-бирюзовых пляжных шортах, темно-синих ластах и солнечных очках с линзами ярко-синего цвета. Волосы у него точно такие же, как у Эйнштейна – длинные, серебристые, небрежно зачесанные назад, в ушах серьги, в сосках – ничего себе – пирсинг, а на одной руке красуется большая татуировка, изображающая лестницу, которая проходит над водой и ведет к затейливым полуразрушенным напольным часам. И вид у него при этом совершенно разъяренный.

– Не вини меня, Джикан, – говорит Кровопускательница – Кассия? – скучающим тоном. – Трудно воспринимать тебя всерьез, когда ты так упорно везде демонстрируешь соски с пирсингом.

– Я же был на пляже, – отвечает он, показывая на маску для подводного плавания и трубку, словно мы могли не заметить его пляжные шорты и ласты. – На Гавайях. Впервые за пятьсот лет.