Книга Испытание, страница 205 – Трейси Вульф

– Честейн сказал мне, что здесь никто не может умереть. Двор горгулий заморожен во времени, оно остановлено, а для того, чтобы кто-то умер, нужно, чтобы оно текло, – объясняю я. – Эти существа были горгульями, которые не могут умереть, так что я думаю, что ты прав и ты подарил им покой, пусть и ненадолго.

Я сжимаю его руку, но он отстраняется и закрывает свою книгу.

– Я вижу, Честейн готов к еще одному дню тренировок, – говорит Хадсон, тем самым закрывая тему. Пока. Я полна решимости поговорить с ним об этом потом, извиниться и сказать, что я никогда больше не попрошу его об этом. Мы все должны делать выбор, и у каждого из нас своя судьба. И Хадсон вовсе не обязан исправлять все эти несправедливости, тем более, что не он их причина.

И сегодня за ужином я скажу это всем – после того, как мне опять зададут жару на тренировке.

Идя прочь, я оглядываюсь и улыбаюсь Хадсону, но он не смотрит на меня. Он не сводит глаз с того участка стены, где стояла Мойра, и на лице его написана такая невыносимая мука, что я спотыкаюсь. Но затем он моргает – и ее как не бывало, вместо нее появляется выражение холодного безразличия, от которого у меня стынет кровь.

Хадсон всегда надевал маску безразличия, чтобы скрыть свои чувства, но сейчас все иначе. Даже когда он стоит, прислонясь к стене и играя в судоку, я вижу его настоящего – в том, как лениво бегают по экрану телефона его пальцы, в чуть заметных смешинках, таящихся в его глазах. Но это – это не Хадсон. Это человек, испытывающий такую душевную муку, что справиться с ней он может, только убедив себя в том, что он не ведает вообще никаких чувств.

И я понимаю его, правда понимаю. Когда погибли мои родители, я была готова на все, лишь бы перестатьчувствовать душевную боль. Однако суть в том, что без боли невозможно исцелить рану. Ее надо пережить.

Но как добиться исцеления, когда рана нанесена не тебе, а тому, с кем ты сопряжена?

Мы разминаемся уже два часа, и во время этой «разминки» Честейн заставил нас бегать, пока мои легкие не начали гореть, а ноги не стали ватными. А теперь он поворачивается к своей Армии и кричит:

– Bailigh!

Все немедля перестают делать то, что они делали, и собираются по краям того самого круга, где вчера проходили схватки за звание Дозорного.

– Не слишком ли рано для борьбы за место Дозорного? – шепчу я Мэйси, но она только пожимает плечами.

– После того, как я увидела этих тварей, я совершенно уверена, что рано не бывает, – также шепотом отвечает она.

Когда Честейн заходит в круг, я почти надеюсь, что первым Дозорным он назначит меня. По крайней мере в этом случае, после того, как Иззи опять отправит меня в нокаут, я смогу провести остаток дня в кровати с Хадсоном, обнимая его и помогая ему оправиться после вчерашней ночи.

– Братья и сестры, в сегодняшнем ночном бою мы потеряли двоих наших храбрейших воинов. – Все воины одновременно ударяют мечами о щиты в знак согласия, и Честейн продолжает: – Наши потери были бы больше, если бы не наша королева и ее гости. – Мечи опять со звоном ударяют о щиты. – И поэтому я рассмотрел их предложение тренироваться вместе с нами, дабы проверить, готовы ли мы встретиться с врагами на поле боя, и принял его. (Бах!) Сегодня мы покажем, что горгульи сделаны не только из камня. (Бах!) Мы праведные защитники слабых. (Бах!) Когда другие бегут, мы продолжаем стоять и сражаться. (Бах!) И мы не остановимся, пока не покажем врагам нашу храбрость. (Бах!) Мы покажем им ее на остриях наших мечей.