Книга Испытание, страница 203 – Трейси Вульф

Его взгляд становится затравленным.

– Мы не знали тогда, что это за существо, но, чтобы победить его, нам понадобился целый батальон. В ту ночь мы потеряли троих хороших воинов. – Он вздыхает. – А наследующую ночь тот первый скелет вернулся – и с ним еще три.

Он трет рукой глаза.

– И с тех пор они возвращаются. Каждую ночь. И каждую ночь их численность увеличивается за счет наших братьев и сестер, павших в предыдущем бою.

Я всхлипываю и шепчу:

– Но почему? Почему они продолжают возвращаться?

Честейн поворачивается, встречается со мной взглядом, и в его глазах отражается отчаяние.

– Потому что это их дом, Грейс. Они пытаются вернуться домой.

Вспомнив, сколько скелетов громоздилось друг на друга, чтобы взобраться на семидесятипятифутовую стену, я ахаю.

– И сколько всего воинов вы потеряли?

– Более трех тысяч, – отвечает он, судорожно вздохнув. – И поскольку они не могут умереть, скольких бы мы ни уничтожили за ночь, они возрождаются и следующей ночью атакуют опять. Последние несколько лет мы теряем все больше и больше воинов, теперь численность армии скелетов намного превышает нашу, и я уже начал думать, что все мы обречены на такую судьбу.

– О боже, такое я даже представить себе не могу, – говорю я, вытирая слезы, наполнившие мои глаза.

– Все будет хорошо, Грейс, – говорит он, и уголки его губ приподнимаются в улыбке. – Теперь, когда вы здесь, все будет хорошо.

Мне ужасно хочется поверить, что он действительно говорит обо мне и, возможно, даже принимает меня в качестве своей королевы. Но это не так. Я знаю, о ком он думает, кто, по его мнению, может их спасти.

– Он не может. – Я качаю головой. – Он не сможет снова это сделать.

– О чем ты? Ему нужно больше времени, чтобы восстановить силы? Если мы будем избавлены от необходимости сражаться хотя бы несколько ночей в неделю, это даст нам хоть какую-то надежду, хоть какой-то шанс на выживание.

Я хочу дать это Честейну, хочу так, как никогда ничего не хотела. Но я не могу этого сделать. Я точно не знаю, почему Хадсон никогда не объяснял мне, как работает его дар, но теперь я понимаю, что суть этого дара намного сложнее, чем мы думали. И расплата за этот дар куда выше, чем следует платить человеку.

Потому что, если бы он просто измельчил их кости, он не смог бы узнать, что на самом деле это были горгульи.

– Он не может, – повторяю я. – Нам придется найти другой способ.

– Грейс, другого способа нет. Нас осталосьвсего четыре тысячи. Три тысячи здесь, при замороженном дворе, и еще тысяча разбросана по свету в ожидании сигнала, что настало время вступить в бой.

– Но я думала, что вы были заморожены во времени, чтобы не дать яду распространиться. Как же живые горгульи могут существовать за пределами этого двора? – спрашиваю я.

– Ты вообще знаешь, что ты собой представляешь? – Он произносит этот вопрос таким тоном, словно это обвинение. – Когда мы, горгульи, становимся камнем, то мы находимся в стазисе, кровь в нас не течет, и яд не может причинить нам вреда, пока мы не поменяем обличье. Горгульи рассеяны по всему миру, это каменные часовые, которые терпеливо ждут, когда их призовут на службу и когда они получат противоядие, чтобы привлечь Сайруса к ответу за его злодеяния.

Я думаю о тех горгульях на крышах зданий, которых я видела на картинках, и гадаю, не мои ли это сородичи, находящиеся в стазисе.